В панике электрик кинулся дальше по мрачному коридору, вытащил из-за гудящих ящиков трансформаторов одну за другой пачки новеньких купюр, запечатанных банковской лентой, и швырнул в призрака:

– На, на, исчезни, сдохни уже, убирайся.

Лев сделал один шаг назад, потом второй, третий – и исчез в полумраке подсобного коридора. Муразов стащил очки, протер глаза кулаками и кинулся к запертой двери. Лязг ключа в скважине, щелканье, быстрые шаги, а потом дикий неистовый крик разочарования и ужаса убийцы, который обнаружил свою черную гниющую жертву на прежнем месте.

Гуров в два шага преодолел расстояние до двери и силой захлопнул ее снаружи. Набрал номер Крячко, тот ответил сонным голосом:

– Лев, ты? Что случилось? Нападение?

– Задержание, Стас. Давай к станции метро, здесь у меня полный набор. Преступник, труп и улики в размере миллиона крупными купюрами. В придачу записанное признание.

– Я сейчас, я мигом, – заторопился коллега.

Лев его успокоил, судя по крикам и рыданиям, доносящимся из-за двери, Муразов не скоро будет способен к сопротивлению:

– Не торопись, он тебя дождется.

Цифры на электронном табло мелькнули снова, и Федор тихо заскулил: «Беда, беда, беда». Как вдруг по ступеням медленно поднялся наверх заученный до мелких деталей силуэт, и Федя затих. Только карандаш в его пальцах быстро-быстро бегал по бумаге, вырисовывая мужчину с хвостиком на затылке, который поднял руку в дружелюбном приветствии. Федя заливался тихим смехом, рисовал и поднимал свободную руку вверх, повторяя понравившийся ему жест. В мире снова все встало на свои места."