Силы кончались, руки еле удерживали пленника, стало светлее, впереди замаячило пятно проема, хотя сейчас опер почти ничего не видел – глаза заливала струйка крови. Он чувствовал всем телом, как ходит ходуном все вокруг от огромной металлической массы, что несется прямо на них. Вдруг крепкая рука напарника перехватила тяжелый груз – обвисшего и стонущего уборщика.

– Беги, Лев, беги! Поезд!

Стас догадался, как помочь напарнику: он спрыгнул тоже вниз на рельсы и перехватил пойманного беглеца, потащил его к краю платформы. Вспрыгнул сам и с трудом за воротник вытащил парня, который никак не мог подтянуться.

– Лев, руку, давай руку."

"Гуров вытянул вбок руку, но из-за невидящих глаз не мог никак поймать край платформы, не дотягиваясь до стены каких-то пять сантиметров. Грохот несущегося поезда, мощные воздушные потоки захлестнули туннель, Стас закричал от ужаса, поймал пальцы друга и со всей силы рванул его вверх. Мимо со свистом промчалась железная махина и без остановки скрылась в черноте проема на другой стороне станции. Лев стонал от боли на полу у самого края платформы. Крячко удалось его вытянуть за одну руку с двухметровой высоты, хотя при этом он повредил запястье напарнику. Рядом тяжело дышал Стас:

– Ты как, Лев? «Скорую»?

Оперативник молча помотал головой – сейчас приду в себя. Лежащий поодаль уборщик вдруг зашевелился и снова попытался встать на ноги, Станислав подсечкой уложил его на пол, ощутимо ткнул носком ботинка в ребра:

– Лежи, не дергайся. Я же тебе кричал стоять. Не надо было бежать, теперь к своим статьям еще побег, сопротивление при аресте и нападение на полицейского добавил.

– Какие статьи? Какие, о чем вы?! – в ужасе задергался уборщик. – Я ничего не делал, это Пашка, Пашка. Он, это не я! Он попросил!

– Что попросил? – вопрос одновременно вылетел у обоих оперативников.

Беглец приподнял голову и повернул к ним лицо, по грязи и крови бежали ручейки слез, прокладывая дорожки на лице совсем юного парнишки, скорее даже рослого подростка. С всхлипами парень объяснил:

– Я не Пашка, я первый раз. Я вместо него, он брат мой.

– Как твоя фамилия? – У Гурова перед глазами возник список работников технической службы метро из записки.

– Голубев, Голубев Михаил. А он Голубев Павел.

Голубев П., так вот кто скрывался за первой «П» – Павел.

– Тогда где он сам?

Парень уже рыдал в три ручья, захлебываясь от ужаса:

– Он дома, дома пьяный спит. У него деньги появились вчера, а он упился как свинья, меня попросил за пять тысяч смену отработать. Я и пошел, мы… мы похожи, я его пропуск служебный взял. А тут вы, я испугался, думал, что нас спалили. Я испугался, побежал… Думал, это из-за Пашки!

– Где он сейчас?

– Дома, дома спит, – паренек замотал головой, показывая, в какой стороне его дом.