Я объяснял это Карине, мне казалось, что она меня поняла. А потом удар в спину, из-за него снова срыв. – Вадим решительно шагнул к оперу и кивнул согласно: – Не из-за денег я дам показания, а из-за ее предательства. Она толкнула меня в яму, лишь бы поживиться этими жалкими сотнями тысяч. Пускай ответит за это!

На этом они и договорились, Станислав был рад получить согласие о даче показаний хотя бы от второго пострадавшего. Время уже поджимало, поэтому из огромного лофта в высотке он направился прямо в свою скромную квартиру, где его ждали не сотни жгучих красоток, а одна-единственная любимая жена Наталья.

В полночь напарники наконец встретились у спуска на станцию. Двери были плотно закрыты, хорошо, что полковник Орлов постарался и сегодня: для оперативников наряд полиции открыл двери внутрь. С табельным оружием наперевес парочка полицейских топтались у входа, при виде оперов по тяжким вытянулись в струнку, ожидая приказа. Гуров приказал:

– Перекройте выход со станции по обе стороны, если преступник попытается сбежать. На станции работы идут?

Молодой румяный парнишка кивнул на его вопрос:

– Так точно, товарищ полковник. Там уборщик, вы его сразу услышите.

И оказался прав, они еще не успели спуститься по замершему эскалатору, как услышали отборные ругательства, которые гремели эхом от высоких стен пустого огромного пространства. Мужчина в робе с надписью «метрополитен» пинал моющую машину, костеря ее последними словами:"

"– Чего ты встала, а? Ну? Чего тебе надо? Кто вообще придумал эту дурацкую машину? Ты должна мыть, а не лить грязь обратно. Черт! – Он нагнулся над рычажками у руля механизма: – Где тут очистка, или как там это называется?!

При звуках шагов полицейских молодой мужчина стремительно обернулся, лицо у него исказилось от ужаса, и работник бросился со всех ног прочь со станции.

– Стоять, полиция! Стоять, буду стрелять! – рявкнул Крячко, вытаскивая пистолет.

Его крик разнесся грохотом под сводами подземного помещения, но уборщик даже не думал останавливаться. Он заметался, как заяц в силках, потом вдруг спрыгнул на рельсы и кинулся бежать в черный полукруг туннеля.

– Нет, стоять! – Гуров рванул следом, упустить преступника нельзя ни в коем случае, он крайне опасен.

Опер сделал несколько шагов, полумрак сменился глухой темнотой, зрение стало совсем бесполезным. Зато обострился слух, и он слышал впереди тяжелое дыхание беглеца, его торопливые шаги, от которых разносилось гулкое эхо в темноте. Лев помнил по поездкам в метрополитене, что вдоль всего туннеля по стенам идут силовые кабели, и они, скорее всего, под высоким напряжением. Руки не вытянуть – опасно, пространство узкое, оставалось только бежать вперед, ориентируясь по топоту и дыханию убегающего уборщика.