Он не просто имел на это право – был обязан выйти с ним на поединок, ибо на подобных турнирах, напоминающих европейские рыцарские, в случае поражения не сама дева, но символ ее чести доставался победителю как боевая добыча, как трофей, который можно повесить в своих палатах.

Кроме того, подвязавшись плащом, Ражный скрыл под ним старую рану, по крайней мере от глаз противника.

Соперник был серьезным и сильным, по своему опыту, полученному в страннической жизни, вряд ли уступал Скифу; он мог разорвать на нем пояс аракса, мог распустить по нитке рубаху, но не имел права до победы срывать с него плащ возлюбленной.

Ражный надеялся, что «снежный человек» не знает его уязвимого места…

Вчерашняя баня и предвкушение поединка сделали его чувства легкими, поэтому он без труда взмыл нетопырем, дабы осмотреть пространство будущего ристалища, и в тот же миг вдруг увидел призрачное зеленовато-желтое свечение одинокой фигуры калика, бегущей по его следу совсем близко. Появление сирого на своем следу Ражный расценил как покушение на его волю, на право выбора, существующее в Сергиевом воинстве как уставная истина, и, развернувшись, встал в боевую стойку кулачного зачина."

"Калика мог прислать бренка или, еще хуже, настоятель Урочища, каким-то образом прознавшие о поединке и вздумавшие предотвратить его…

Сирый крался по следу, словно рысь к близкой добыче, мягкими, бесшумными скачками, точно ориентируясь в темноте. И опасность почуял в последний миг, когда было поздно; он сам наскочил на кулак и отвалился навзничь.

– Ражный? – Калик тут же натренированно вскочил, оттолкнувшись руками. – Ты что? Сирых грех обижать! Знаешь ведь, руки не подниму, по обету…

Это оказался тот самый калик, что приносил поруку о поединке с Колеватым. «Свой» калик, друг душевный, ибо принес счастливую поруку, можно сказать, победу на Пиру Свадебном! Обычно в таком случае араксы воздавали им богатые дары, хмельным медом упаивали и всячески привечали, а сирые пользовались таким расположением и, бывало, по неделе гостили.

Ражный до сей поры еще не отблагодарил калика – не сводили ни дороги, ни судьба, и оттого ощутил неловкость.

– Прости, брат, – повинился он. – Не разглядел в темноте…

– Я к нему с вестью, а он?.. А если б пришиб? И что?.. Получил благодарность!

– Тебя кто послал, друг мой сирый? – примирительно спросил Ражный.

Тот утер лицо снегом, понял, что бить больше не будут, и расхорохорился:

– Дед пихто!.. Озверел, что ли? Над каликом измываться!.. А говорят, благородный, обычаи блюдет!..

– А ты ходи открыто! – отпарировал Ражный. – Не крадись чужим следом.

– У меня походка такая. Вот ты сейчас зачем здесь торчишь? Ведь давно уже стоишь – переминаешься.

– Бренку жду.