– Врешь, все бренки нынче в Урочище. Ты же вроде на ристалище пришел? Рубашонку-то зачем подпоясал веревкой?

Ражный запахнул тулуп.

– Чтоб топор носить.

Сирый погрозил пальцем:

– Смотри! Ты хоть знаешь, с кем схватишься? Ты про Сыча-то слышал? Это же не человек – носорог!

– Не твое дело.

– Во нынче какие послушники! – изумился калик. – Поединки устраивают в Вещерских лесах! Виданное ли дело?..

– Зачем шел за мной?

– Не шел – бегаю со вчерашнего дня! Столько верст отмахал до твоей хоромины, а заглядываю – нет никого. Я по следу и к кукушке попал. А разве у нее правды найдешь?

– Что же ты бегаешь?

– Предупредить хотел – три дня осталось!

– Каких три дня?

– Послушания три дня! И конец твоей вольной жизни.

– Ну-ка, сирый, объясни толком. Ничего не пойму. Ты откуда здесь взялся?

– Откуда… Из Урочища! Ты что, не слыхал? Брата своего, Драча, выгнал, а тот бренке сказал. Вече собиралось! Без малого сутки старцы у огня сидели, судили да рядили… Ох, чего я только не наслушался! И про тебя все знаю. Незавидная у тебя судьба, Ражный. Уж лучше бы в калики определили. Или уж рубахи шить…

– И куда же меня определили? – перебил его Ражный.

– А ты не догадываешься? На ветер поставят! Через три дня бренка за тобой явится.

– На ветер?

– Чему ты радуешься, олух? Или не понял? На радун!

– Говорили же, холостых не ставят?

– Теперь на это не глядят! Скоро весь Полк по ветру пустят…

– Погоди, что же в этом плохого?

– Что?! – изумился и отступил сирый, взмахнув руками, слов не находил. – Ну, ты и… Он еще спрашивает!.. Не у меня – у кукушки своей спроси! Она скажет!.. Если знает.

– Я слышал, это какая-то особая каста…

– Верно, каста! А знаешь, что отдать придется? – Он покрутил пальцем у виска. – Ты хоть соображаешь?.. За все приходится платить, а за возможность летать – очень дорого! Ты что думал, на веревках повисел, на Правиле покувыркался – и уже овладел Правилом? Тогда бы мы все, как птицы, порхали… Истинным Правилом владеют только те, кто на радун встал.

– Волю отнимут?

– Не спрашивай, не скажу! – почему-то обиделся сирый. – Верь на слово – уходить тебе надо. Калюжному одного намека хватило, сразу все понял, послал своего бренку и ушел. Так что разваливай свою хоромину и топай отсюда.

– Зачем же разваливать?

– Ну спали ее сам! И чтоб следа не осталось. Все равно не потребуется.

Ражный подтянул к себе калика, встряхнул слегка:

– Или говори все, что знаешь, или… ступай себе, друг сердечный.

Тот вывернулся, одернул свою одежину.

– Не хватайся! Не заслужил такого обращения. Не спалишь избу – сожгут сегодня. Если уже не полыхнула…

– Посоветуешь в мир бежать?

– От чистого сердца помочь тебе хочу, по-отечески. Не упирайся, как отрок. – Он придвинулся к уху.