Если бы не бледность и не бинты на ручках и на шейке, никто бы не предположил, что несколькими часами ранее ее жизнь висела на волоске.

Мец в замешательстве. Он смотрит на Колина, который внезапно нашел нечто очень интересное у себя на коленях.

– Вы знали об этом? Знали?

Прежде чем Колин успевает ответить, Джоан говорит:

– Доктор Берч, вам знаком этот ребенок?

– Думаю… Полагаю, это Вера Уайт, – отвечает эксперт.

– Когда вы видели ее в прошлый раз?

– В субботу поздно вечером. Было непохоже, что она доживет до конца выходных.

Его глаза расширены от удивления.

– Как вы оцениваете ее состояние сейчас?

– Она выглядит превосходно! – торжествующе улыбается Берч.

– Чем вы это объясните?

Психиатр бросает гордый взгляд сначала на Меца, потом на Джоан:

– Очевидно, мое предположение оказалось верным. У Мэрайи Уайт делегированный синдром Мюнхгаузена. В ее отсутствие болезнь Веры, как мы все видим, резко пошла на спад. – Он указывает на девочку, чинно сидящую рядом с Кензи ван дер Ховен. – Надеюсь, что суд и в дальнейшем будет держать Мэрайю Уайт на расстоянии от ребенка.

– Доктор, не могу выразить, как я вам признательна, – широко улыбается Джоан.

Несколько встревоженный, Малкольм Мец просит паузу. Он плохо знает Джоан Стэндиш, но в одном не сомневается: едва ли она решила подарить ему победу. Когда судья объявляет короткий перерыв, Мец дотрагивается до плеча клиента:

– Пойдемте выпьем кофе. Пока все идет превосходно, правда?

– Джоан, что вы делаете? – спрашивает Мэрайя, оставшись наедине со своим адвокатом в комнатушке размером с кладовку для инвентаря уборщицы.

– Положитесь на меня.

– Вы все выставляете так, будто это я ранила Веру! Почему вы не сказали этому психиатру, что я видела ее в воскресенье?

– Хотя бы потому, что тогда вы бы тут же угодили за решетку.

Мэрайя прищуривается:

– А эта ваша гипотеза, будто Вера сама заставляет себя болеть? Это же неправда!

– Мэрайя, у нас с вами три направления защиты, – вздыхает Джоан. – Во-первых, нужно доказать, что вы хорошая мать. Во-вторых – что Вера не страдает психозом. И в-третьих – что, кроме синдрома Мюнхгаузена, существуют и другие болезни. В общем, наша задача – представить некую альтернативу той истории, которую сочинила противоположная сторона. Если наша история окажется убедительнее, мы выиграем. Все просто. – Джоан прямо смотрит на свою клиентку. – Я не пытаюсь сделать Веру виноватой, чтобы оправдать вас. Я только пытаюсь устроить все так, чтобы ваша дочь осталась с вами.

Мэрайя поднимает глаза.

– Хорошо, – уступает она. – Делайте, что считаете нужным.