– Можно поставить диагноз условно. Я всего в шаге от окончательного вывода.

Джоан вздергивает бровь:

– Понимаю. Итак, вы условно заявляете, что у Мэрайи Уайт делегированный синдром Мюнхгаузена. Но вероятно, имеющиеся симптомы могут свидетельствовать и о каком-либо другом заболевании?

– Миз Стэндиш, всегда можно предположить что-то еще. Но я много лет изучаю синдром Мюнхгаузена, и этот диагноз представляется мне наиболее вероятным.

Джоан смотрит в свои записи:

– Вы когда-нибудь слышали о соматизированном расстройстве?

– Разумеется.

– Не могли бы вы объяснить нам, что это такое?"

"– Это расстройство, при котором у пациента обнаруживаются симптомы, вызванные психологическими причинами. Иначе говоря, в том, что он болеет, виновата его собственная психика. Например, ребенок может покрываться сыпью при каждом визите отца. В таких случаях внешние симптомы являются выражением внутренней психологической проблемы. Иногда дети подобным образом подсознательно привлекают к себе внимание.

– Вы видели таких пациентов?

– Много раз.

– Это расстройство гораздо менее редкое, чем синдром Мюнхгаузена, верно?

– Да.

– А правда ли, доктор, что соматизированное расстройство и синдром Мюнхгаузена часто выглядят похоже?

– Да. В обоих случаях симптомы не имеют органической этиологии. В первом случае потому, что они сфальсифицированы, во втором – потому, что вызваны психологической причиной.

– Понятно. А как соматизированное расстройство диагностируется?

– Проводится беседа с родителями и с ребенком. Также необходим ряд медицинских анализов.

– То есть используется та же стратегия, что и для синдрома Мюнхгаузена?

– Да. Но определяющим фактором здесь является исчезновение симптомов в результате изоляции от родителя. Если у ребенка соматизированное расстройство, он продолжает болеть и в отсутствие матери.

Джоан улыбается:

– Ваша честь, разрешите к вам подойти.

Судья кивает, оба адвоката подходят.

– Ваша честь, позвольте мне, пожалуйста, небольшую вольность. Я хотела бы продемонстрировать живой экспонат.

– Что еще, черт возьми, за экспонат? – хмурится Мец. – Цыпленок?

– Сейчас увидите. Ваша честь, мне это действительно очень нужно.

– Вы не возражаете, мистер Мец? – спрашивает судья.

– Не возражаю. Сегодня я великодушен.

Получив согласие Ротботтэма, Джоан кивает Кензи ван дер Ховен, та подходит к задней двери и подает знак приставу, который вводит в зал суда Веру.

На Вере розовое платье на тон светлее костюма Джоан, серебристые волосы блестят. Заразительно улыбаясь, девочка машет Мэрайе, а журналистов, синхронно разинувших рты, как будто даже не замечает.