При этом ничто не указывало ни на заболевание легких, ни на инфаркт миокарда, ни на миокардит, ни на кардиомиопатию. Словом, врачи борются с симптомами, не зная причины.

– Возможно ли, что какие-то из этих симптомов вызваны действиями матери ребенка?

– При определенных условиях, думаю, да, – отвечает Берч. – Поскольку с пятницы миссис Уайт отсутствовала в больнице, я считаю, что ею, скорее всего, могли быть спровоцированы кровотечение и повышение температуры. Но я бы воздержался от окончательного вывода до тех пор, пока не поговорю с Верой.

Мец останавливается прямо перед свидетельским местом:

– Доктор Берч, не могли бы вы дать суммирующее определение медицинскому случаю Веры Уайт?

– Опять же, пока я не побеседую с ребенком лично, мой вывод – это только гипотеза. Но если собеседование подтвердит то, что подсказывает мне интуиция, то я смогу сказать: Вера Уайт – жертва делегированного синдрома Мюнхгаузена. Жизнь девочки в опасности, и, для того чтобы вернуть ей физическое и душевное здоровье, ее необходимо надолго изолировать от матери. Очевидная альтернатива – отец. Он может дать ребенку все необходимое: поддержку, любовь, здоровую среду. Если, конечно, врачи сумеют восполнить тот ущерб, который уже нанесен здоровью девочки. Но полагаю, Вера выйдет из комы и при условии изоляции от матери и грамотного психотерапевтического лечения быстро пойдет на поправку.

– Спасибо, доктор, – говорит Мец и поворачивается к Джоан. – Свидетель ваш.

Джоан опирается обеими руками о стол. На ней эффектный розовый костюм, придающий ей чувство уверенности.

– Доктор Берч, вы здесь по просьбе мистера Меца?

– Да.

– Он вам платит?

– Возражаю! – вмешивается Мец.

– Хорошо, тогда такой вопрос: какой у вас опыт работы?

– Двадцать три года.

– За эти двадцать три года сколько у вас было пациентов?

– Ох… Наверное, человек пятьсот. Или даже шестьсот.

– Понятно, – кивает Джоан. – Скольким из этих пятисот-шестисот человек вы лично поставили диагноз «делегированный синдром Мюнхгаузена»?

– Шестидесяти восьми.

– Во всех ли шестидесяти восьми случаях вы лично разговаривали с матерью ребенка?

– Да.

– Во всех ли шестидесяти восьми случаях вы лично разговаривали с самим ребенком?

– Да.

– Общались ли вы как специалист с Мэрайей Уайт?

– Нет.

– Общались ли вы как специалист с Верой Уайт?

– Нет. Господи, она же в коме!

– Тогда на каком основании вы ставите столь редкий диагноз? На основании прочитанных вами газетных статей, на основании отзывов врачей, на основании сохранившихся в психиатрической клинике документов семилетней давности… или просто на основании слухов?

– Нет…

– Разве вы можете поставить диагноз, не побеседовав ни с ребенком, ни с матерью?

Щеки доктора вспыхивают.