– Надо будет как-нибудь пересечься, выпить по чуть-чуть, за жизнь потолковать.

– Целиком с тобой согласен, – отозвался Саня, – но не полностью.

– Касательно чуть-чуть? – Левша всегда был парнем догадливым.

– Ага.

– Решим в рабочем порядке. Ладно, чем могу помочь?

– Можешь, – уверенно заявил Котов. – Помнишь, ты недавно звонил, рассказывал, что твоего напарника приглашает поучаствовать в деле какой-то лох из числа отставных командиров среднего звена нашей конторы?

– Допустим, – прозвучало ехидно. – Только ты сказал, что тебя это не интересует.

– Был не прав, – покаялся Котов. – Уже интересует. Того лоха уже послали по известному адресу?

– В таких случаях Валера всегда берет краткий тайм-аут, потом уже извиняется и отказывается от работы, – пояснил собеседник. – Чтобы клиенту не было обидно.

– Он сейчас Валера?

– Ну, да. А что?

– Действительно, а что? – согласился Саня. – Имя как имя.

– И?

– Пусть соглашается.

– Уверен, что он уже тебя не пошлет подальше? Без всякого тайм-аута.

– Почему-то мне так кажется, – скромно заметил Котов. – Да, и после беседы с заказчиком пусть сразу же выйдет со мной на связь.

– Ну, ты, Саня, даешь, – хохотнул Левша и отключился.

Глава 44

Чистые пруды, застенчивые вы…

Гроссмейстер, как известно, до короля не играет. Тем более до туза. Поэтому от предложения о встрече он отказываться не стал. Приехал в оговоренное время на Чистопрудный бульвар и устроился на скамеечке с видом на Архангельский переулок. Один, как и просили. Ну, почти один.

Крепости нервов Семена Игнатьевича могла позавидовать сталь, если бы таковая была на это способна. После налета на собственный сейф, в собственном доме, в день рождения собственного же сына он, конечно же, исполнил обязательную для потерпевшего программу: поорал на персонал, хряпнул водки, выкурил пару пачек сигарет и… И успокоился, потому что нет смысла исходить на органику по поводу того, что уже случилось. А вот сделать выводы из произошедшего очень даже следует. И хорошенько подумать о том, что нужно предпринять, дабы подобное не повторилось впредь.

Поэтому, когда некто позвонил, вскользь напомнил о событиях полуторамесячной давности и предложил встретиться, Семен Игнатьевич не стал изображать оскорбленную толпой революционных матросов курсистку, просто поинтересовался: «Где и когда?» На следующий день подъехал на Мясницкую, а оттуда прогулялся на Чистопрудный.

Присел в тени на скамеечку, вытер вспотевший лоб и блаженно вытянул ноги, остывая под легким прохладным ветерком.

Человек с той стороны не стал изображать высокого профессионала, неслышно подкрадываться, буквально материализоваться из полуденного зноя, как некий персонаж на совсем других прудах.