Как можно гнать на такой скорости, когда в лицо бьют ветер и снег? Хотя, какая разница? О другом нужно думать. Мой дом снесут, денег нет, аэрокар разбит… Еще и задницу отсидела на сиденье.

Показались дома, кое-какие строения служб контроля и аэро-площадка. На площадке стоял черный аэрокар; при нашем приближении из него вышел шофер-водитель-пилот. Его, слава Звездам, раболепие к земле не клонило.

— Доставь девушку в Ферисголд, — дал ему приказ «темный», и обернулся ко мне. Смотрел он по-доброму, с интересом. И я вдруг поняла, что он знает — никакая я не барышня. — Не расстраивайтесь из-за аэрокара. Все у вас наладится, с вашим-то везением.

— Будь я везучей, не попала бы в зону.

— А будь вы невезучей, погибли вы. Или — вас бы никто не нашел. Так что не унывайте.

Нужно было поблагодарить человека за спасение, и хотя бы улыбнуться, но я никогда не умела притворяться. Самое большее, на что я была способна — это вяло выдавить:

— Спасибо, что спасли.

— Мы сами сообщим о произошедшем в службу контроля. Об этом не беспокойтесь.

— Ага, — жалко ответила я. А ведь только радоваться начала, что жизнь налаживается, и на тебе — лишилась аэрокара.

— Плакать будете? Если так, то скорее залезайте в аэрокар от меня подальше. Я очень сентиментальный, вместе с вами рыдать начну.

— Ас виду и не скажешь.

— Здоровяки тоже плачут, барышня. И еще как. — Он пригляделся ко мне внимательнее. — Вы сильно замерзли. Залезайте уже.

Я поглядела на кар.

— Мой был лучше.

— Зато в этом тепло. Залезайте, а то совсем окоченеете. И удачи вам.

— Удача — чепуха, лучше пожелайте денег.

Здоровяк рассмеялся, а я шмыгнула в нагретый салон.

Полет продлился недолго — я только успела смежить веки и пригреться, как аэрокар уже опустился на аэро-площадку.

Поблагодарив туманно «за все», я вылезла в ночь и снежную слякоть, и пошлепала к обычным, наземным карам. За поездку к особняку владетельницы Дарнской — там я служила горничной — с меня содрали втридорога. Ночной тариф, чтоб их…

Я что-то наплела охране, прошла через черный ход. Несмотря на поздний вечер, прислуга еще сновала по коридорам. Вслед мне неслось: «Налеталась, Регинка?», «Тебя Гримми искала!». Уставшая, замерзшая и попросту отупевшая от событий я кое-как отмахивалась от расспросов и на «автопилоте» кралась по коридору к женской спальне. Еще чуть-чуть и…

Управляющая выступила вперед. Несмотря на поздний час, она ничуть не выглядела сонной. Красивая, в общем-то, женщина, но мало кто замечает это. Слишком мало улыбок и слишком много ругани ни одну даму не красят. Имя управляющей тоже красивое — Лилиан, но все зовут ее по фамилии — Гримми, или, за глаза, Ведьмой.

— Что ты здесь делаешь, Жарковская?

— Работаю."

"— Да-а? Не работаешь, а отрабатываешь последние дни. И плохо, как я погляжу.