Другой — худощавый, светловолосый, с необычайно бледной кожей и надменными чертами.

Они молча меня изучали. Я молча изучала их.

Тягостное молчание прервал апранец:

— Скажите, почему не носите идентификационный браслет?

— Оставила дома.

— Что так?

— Сломался.

— Не знал, что браслеты ломаются. А не угонщица ли вы, милая барышня?

— Кар мой! — запальчиво воскликнула я и сразу же сникла: — Был…

При этом я покосилась на молчащих незнакомцев — темного и светлого. Темный смотрел на меня уже без подозрения, зато с сочувствием, а вот светлый смотрел пристально, и даже не на меня, а поверх моей головы. Психокинетик, изучает мою энергетику.

— А живете вы где? — продолжил допрос апранец.

— В Ферисголде.

— По-русски хорошо говорите, ладно, — задумчиво протянул «темный».

— Хорошая девка, — осклабился круглоглазый.

— Девка ли?

— Барышня, разрешите наши сомнения, — обратился ко мне «светлый». — Как к вам обращаться?

— Барышня — сойдет.

Мужчины переглянулись. Кажется, Звезды все-таки выполнили мое пожелание и послали спасать меня не одного принца, а сразу троих. Поэтому они так и выспрашивают, обычная ли я, или из знати. Про себя я выдохнула: раз не уверены, кто я, приставать не станут.

— Мне очень жаль, но аэрокар уже никуда не годен. Даже если его починить, в любой момент может сказаться пребывание в зоне деструкции. Пользование такой машиной — неоправданный риск. Кар теперь только в карантин, — сообщил «темный».

— Придется вам забыть о нем.

— Придется, — ответила я уныло. До конца я еще не верила, что у меня больше нет кара. — Можно я с ним попрощаюсь?

Все трое улыбнулись. Смешно им! А у меня сердце разрывается. Я подошла к аэрокару, провела по нему ладонью.

Красавчик мой … погиб совсем молодым. Три раза полетал и упал, бедняга, из-за коварной зоны деструкции. Она расползалась все дальше и дальше, захватила и участок, где раньше было безопасно.

— Это всего лишь железка, набитая электроникой. Не убивайтесь так, — подошел ко мне «темный».

— Знали бы вы, сколько денег я на эту железку потратила!

— Деньги тоже пустяк. Все поправимо. Радуйтесь, что мы были поблизости. Заберите личные вещи из кара — лучше скорее покинуть зону.

— А что аэрокар? — спросила я, отлично зная ответ. — Так и останется здесь?

— Его вывезут ребята из службы контроля. Проверят, и дадут вам знать — можно ли будет забрать на металлолом.

Я снова залезла внутрь, забрала сумку, и вылезла. Затем, еще разок поглядев на своего павшего красавчика, пошла за мужчинами. По пути мое настроение скакало от отметки «все хорошо» до «все плохо». Плохо, потому что упала в зону деструкции, и хорошо — потому что осталась жива, и меня так скоро нашли.