Пожалуйста, забери... И никому не отдавай, пожалуйста... Я... я не могу без тебя. Ничего не получается. Но и без Нины я тоже не смогу. Если ее отберут, я...

- Никогда. Ты меня слышишь? Я никогда не позволю забрать ее у тебя. И никогда не позволю еще раз тебя обидеть.

Она рассмеялась в трубку. Всхлипнула. Забормотала что-то, утешая плачущую дочь.

- Наташ... Наташа, где мне тебя найти?

- В Свято-Николаевском женском монастыре, - прошептала она после короткой паузы. - Спроси у кого- нибудь новенькую Наталью из певчих.

Он и спросил. У ссохшейся, щуплой старушки, зачем-то метущей и без того идеально чистую, выложенную плиткой, дорожку.

Найти Наташу было несложно. Гораздо сложнее было совладать с собой, когда впервые ее увидел. Осунувшуюся и похудевшую, с потрясенно распахнутыми полными слез глазами.

- Как ты... Как...

Громов не стал ничего объяснять. Он вообще не был уверен, что способен хоть что-то произнести. Все, что ему было нужно - коснуться. Убедиться, что она настоящая. Стоит перед ним и тихонько плачет. Подошел вплотную. Обнял. Стиснул так, что, может быть, даже больно ей сделал. Вот только никто не жаловался. А лишь еще сильнее в него вжимался, сплетался, срастался с ним."

"На узкой кровати у окна заплакала Нина. Глеб еще раз жадно втянул в себя чуть изменившийся аромат своей женщины. Коснулся губами ее волос. Медлить было нельзя, а у них еще будет прорва времени на то, чтобы поговорить.

- Что с Ниной?

- Я не знаю. Температура не падает...

- Значит, разберемся. Собирайся...

Сборы не отняли много времени. У них и вещей толком не было. У его девочек... не было толком вещей. Гораздо больше заняли объяснения с настоятельницей. Но та была женщиной мудрой, и тоже не стала томить. Минут через сорок они были уже на пути в столицу.

Бестолково поглаживая Наташу по спине, то прижимая ее к себе, то снова отпуская, Глеб в который раз порадовался, что взял водителя. Иначе она не смогла бы устроиться у него на коленях, не смогла бы плакать в его колючую шею и нашептывать бесконечные «прости». Не то, чтобы он в них нуждался.

Нет! Её в вины в происходящем не было. Он сам сплоховал, до последнего откладывая объяснение с Ларисой. Примерно понимая, какой грязью это может для них обернуться, он напрасно так долго тянул. Может быть, его как-то оправдывал тот факт, что это было лишь их! То, что между ними происходило... И это было настолько прекрасно, что он меньше всего думал о том, что скажут люди. Плевать... Ему было плевать на то, что и кто скажет.

- Ты ни в чем не виновата, слышишь? - прошептал Громов, когда Наташа в очередной раз извинилась. - Это я виноват. Мне нужно было ей все рассказать. Мне. И никому больше.

- Я так боюсь...

- Чего? Её угроз? Да брось. Ты ж, Наташка, и знать не знаешь... а я, между прочим, не последний в стране человек.