Наташенька, прошу!

Глеб дернулся, желая вырулить ситуацию, зная, как Наташа не любит находиться в центре внимания, но не успел он сказать и слова, как та положила свою ладонь поверх его руки и ободряюще улыбнулась. Он чуть нахмурился, все еще переживая о том, чего ей будет стоить публичная речь. Но жена его в который раз удивила.

- Боюсь, Амир, после вашего красноречия мне уже осталось немного добавить, - мягко улыбнулась она. Амир оживился, бросил взгляд на Громова:

- Она когда-нибудь перейдет на «ты»?

- Не думаю, - ухмыльнулся Глеб и снова перевел взгляд на жену. - Так что ты хотела добавить, милая?

- Пока не прозвучала только одна фраза... Нет, даже две.

-Тогда давай по порядку...

- Ладно. Ну, во-первых, я очень и очень тебя люблю.

Глеб сглотнул. Кивнул головой. Он все еще иногда просыпался, не в силах поверить, что ему это все не приснилось. Что она в его жизни действительно есть...

- Во-вторых, я хочу сказать, что не знаю еще одного такого человека... Ты исключительный, Глеб Громов. Нам всем очень повезло, что ты с нами случился.

Ну, ладно... На этой фразе он стал подтекать, как прохудившееся корыто. И, наверное, хорошо, что солнце клонилось к закату, и его слезы были не слишком видны. Хотя... с другой стороны, к черту! Он их не стеснялся...

-А в-третьих...

-Третьего не было, Наташ... Пощади, я и так уже рыдаю, как кисейная барышня... - сгладил шуткой щемящий момент Громов.

- А в-третьих, я хочу тебе сказать спасибо. За любовь, за детей, и за себя. Ту, которой я рядом с тобой стала.

Они потом еще долго сидели. Солнце опустилось за океан, на заднем плане шумели волны и, заглушая их несмолкающий говор, звучал приглашенный на праздник оркестр. И они танцевали, и пили вино, и тихо над чем-то смеялись. А внутри него все звенели её слова, разливались по телу счастьем."