Он построил их из ничего, знаешь?

Глядя вниз на кучу грязи, которая вот-вот придавит мою мать, я коротко киваю ему. Он похлопывает меня по спине и делает шаг назад. Надо отдать дяде Альфредо должное, он хорошо понимает намёки.

Маму опускают первой, и я чувствую, что тону вместе с ней, единственная женщина, ради которой я когда-либо встану на колени. Мои сжатые кулаки исчезают в земле. Ещё одна рука ложится мне на плечо, и по блеску кольца с цитрином я понимаю, что это рука Рафа.

— Отец Небесный, поскольку ты решил призвать нашу сестру Марию Висконти из этой жизни к себе, мы предаем ее тело земле, где оно обретет своё последнее пристанище, — громко произносит епископ Франциск, его слова быстро уносит ветер.

Белое тепло проникает в мою кровь, и снова возникает эта горечь, обжигающая горло. Вкус тайны и греха, и сколько бы виски я ни выпил во время полета домой или после него, я знаю, что никогда не избавлюсь от него.

— … Прах к праху, пепел к пеплу… — напевает епископ.

Благовония горят, клубы дыма сливаются с утренним туманом. Затем появляются розы. Кроваво-красные, усыпанные шипами, они с глухим стуком падают на крышку из красного дерева. Раф приседает рядом со мной, подносит кулак ко рту и дует. По щелчку его руки пара игральных костей рассыпается по крышке, скатывается с изгиба и падает в щель между гробом и землей.

— Для моей Госпожи Удачи, — хрипит он, проводя рукой по волосам. — Удачи тебе наверу, мама.

Габ тоже опускается на колени. Вместо того, чтобы бросить розу в руке, он наклоняется, прижимается губами к дереву и бормочет что-то длинное и проникновенное.

Самое большое количество слов, что я слышал от него за последние годы.

Цветы и открытки перестают падать, и глаза выжидающе поворачиваются ко мне.

Медленно я достаю что-то из кармана. Обертка хрустит в моей руке, и я осторожно кладу его на гроб, чтобы оно не поломалось.

Рядом со мной раздается тихий смех.

— Печенье с предсказанием, — слабо говорит Раф, грустная улыбка растягивает его губы. — Почему я не додумался до этого?

Мама верила в судьбу так же сильно, как в Бога. Но в то время как она была довольна тем, что никогда не видела и не слышала большого человека в небе, она постоянно искала доказательства того, что судьба существует. Она искала их повсюду. Гадание на таро за пять долларов у цыганок на ярмарке, маленький брелок с бильярдным шаром с номером 8, прикрепленный к ключам от дома.

И чертово печенье с предсказаниями. Мама жила ими, каждый вечер после ужина она открывала одно, аккуратно разворачивая маленькую полоску бумаги, словно это был ценный артефакт. Она находила смысл в любом туманном пророчестве, которое оно содержало, а затем работала над тем, чтобы подстроить и изменить свою жизнь в соответствии с ним.