Глаза, полные жалости и невыплаканных слез, смотрят на меня. Мы с братьями встаем, бросив последний томительный взгляд на гробы, я проглатываю комок в горле, расправляю плечи и направляюсь в заднюю часть церкви.

Я иду сквозь море шепота, не отрывая глаз от кованых железных дверей.

Почти дошли. Почти конец.

Мой сотовый жужжит в нагрудном кармане. Я надеюсь, что это мой помощник сообщает мне, что самолет заправлен и готов доставить меня обратно в Лондон.

Священник распахивает двери, и на мгновение я стою на ступеньках и закрываю глаза, чувствуя, как ледяной ветер хлещет меня по щекам, как мороз щиплет нос. Здесь, на скале, погода всегда была более экстремальной, чем в городе внизу, ветер сильней, а дождь проливной. Мама, всегда будучи оптимисткой, напоминала нам, что, хотя и зимой холоднее, летом всегда теплее.

Жизнь — это баланс, Анджело. Хорошее всегда компенсирует плохое.

Когда я открываю глаза, Раф стоит по одну сторону от меня, Габ — по другую. Они оба следуют за моим взглядом до низко нависших облаков, которые полны надвигающейся грозы.

Раф шипит.

— Идеальный день для похорон наших родителей.

Габ ничего не говорит.

Мы идем по гравийной дорожке, которая извивается между надгробиями, пока не оказываемся в нескольких метрах от края обрыва. В грязной траве выкопаны два прямоугольных отверстия.

Мои кулаки сжимаются.

Бок о бок. Вместе навечно. На совместном надгробии будет выгравирована очищенная версия их истории любви. Я думаю обо всех утренних бегунах и заблудившихся туристах, которые будут останавливаться, чтобы прочитать это, и верить, что это их ежедневное напоминание о том, что любовь существует.

Между тем, грешная правда будет погребена под ними на глубине двух метров.

Неважно, какие романтические прозы выбиты на мраморном надгробии, настоящей любви не существует. Это всего лишь надежда в другой форме. Концепция для бедных и бессильных, за которую можно ухватиться, когда больше ничего нет."

"Мой взгляд обращается к потоку костюмов и кружев, проходящему через кладбище к нам. Мужчины мафии знают, что любви не существует. Дяди и двоюродные братья хватают своих жен и подруг за запястья, вместо того чтобы держать их за руки. Они предлагают сдержанный комфорт в надежде, что те заткнутся, все время поглядывая на часы, прикидывая, когда они смогут улизнуть к своим шлюхам, ослабить галстуки и забыть о своих обязанностях перед Коза Нострой.

Мужчины Висконти, в частности, не влюбляются. Потому что влюбленность предполагает случайность, а всё, что делает эта семья, холодно и расчетливо.

Дрожащая рука сжимает мое плечо.

— Алонсо понравилось бы это место, — говорит дядя Альфредо, задыхаясь от эмоций. — Теперь он может смотреть вверх на свою церковь и вниз на свой город.