"Шарлотта Линк

Эхо вины

Пролог

Апрель 1995 года

Ему снился маленький мальчик. Во сне он слышал заразительный смех ребенка, видел его сияющие глаза; дырочки на месте молочных зубов; веснушки, что становились бледнее зимой и расцветали с первыми лучами весеннего солнца; густые темные волосы, своенравно торчавшие в разные стороны.

Он слышал голос этого мальчика. Такой звонкий, такой мелодичный. Нежный, радостный детский голос. Он чувствовал даже его запах – особый, присущий лишь мальчишкам, такой уникальный, что его трудно было даже описать. Чем именно пахло? Может быть, соленой морской волной, дыхание которой доносилось до самых дальних уголков материка, распыляясь ветром до едва различимого аромата. Пряным духом древесной коры, припекаемой солнечным жаром. Травами, что покачиваются летом на обочине дороги.

Раньше он часто зарывался лицом в волосы мальчика, глубоко вдыхая их запах. Теперь это повторилось, но только во сне. Как он любил этого ребенка! И какой болью откликалась теперь в душе эта любовь.

Постепенно образ смеющегося мальчика начинал бледнеть, сменяться другими картинами.

Светло-серый уличный асфальт. Безжизненное детское тело. Белое как мел лицо. Солнце, застрявшее в ярко-васильковом небе, головки нарциссов, цветущая весна.

Сон слетел с него в один миг. Резким движением он сел в кровати, весь мокрый от пота. Сердце колотилось со страшной силой. Он удивился тому, что женщина, лежавшая с ним в одной постели, преспокойно спит, не чувствуя его состояния. Понять этого он не мог. Ведь он-то мучается каждую ночь, каждую ночь с того трагического момента. Как же она может спать так безмятежно, в то время как его терзают воспоминания, отнимая последнюю надежду на сон? Все одна и та же картина: улица, тело, небесная синева, головки нарциссов… Весенняя канва делала эту картину еще трагичнее. Как за соломинку, он цеплялся за сумасшедшую Мысль о том, что ему проще было бы справиться с этим кошмаром, окажись на месте весенней зелени грязно-белые снежные обочины. Но, конечно, он был неправ; справиться с той трагедией он не смог бы ни при каких обстоятельствах.

Он неслышно поднялся, бесшумно подошел к шкафу и достал оттуда свежую футболку. Та, в которой он спал, совсем пропотела; он стянул ее через голову и опустил на пол. Менять футболки ему приходилось каждую ночь. И даже этого она не замечала.

На окне их спальни не было ставней, и в ярком свете луны он мог хорошо разглядеть эту женщину. Ее узкое интеллигентное лицо, длинные светлые волосы, расплескавшиеся по подушке.