На конюшне, кроме подков и мундштуков, отыскалось полтора пуда самородной платины. А еще две тысячи осаленных патронов, явно с военного склада.

Таранец тоже сложил оружие, рассчитывая на фарт. В лихолетье он участвовал в убийстве жандармского ротмистра Пышкина, и это сошло ему с рук. Следствие не сумело доказать вину негодяя. Но в этот раз случилось иначе. У полиции имелись свидетели его участия в вооруженных нападениях на прииски. И теперь Евдоксию грозила вечная каторга – и то если очень повезет…

Банды Сорокоума в Пермской губернии были полностью ликвидированы.

Запасова оставили в Екатеринбурге – ему поручили провести инспекцию горных железных дорог Урала. А два сыщика стали собираться домой.

Накануне отъезда Лыков встретился с Михаилом Карловичем фон Мекком. Он уважал этого дельца и как специалиста, и как умного порядочного человека. Они познакомились, когда сыщик дознавал масштабные хищения на железных дорогах после мятежа 1905 года[103]. Фон Мекк был председателем правления Московско-Казанской железной дороги и помогал статскому советнику разбираться в сложностях дознания. Сыщик и магнат подружились.

Они давно не виделись, и вот делец приехал в Екатеринбург. Грех было бы не воспользоваться такой оказией.

Добрые знакомые встретились вечером в ресторане «Урал» на Клубной улице. Фон Мекк только что вышел с совещания с гласными городской думы и заговорил сначала об этом:

– Странные люди! Я несу им новые грузы, новые обороты и в конечном счете новые деньги. А они смотрят на меня как на дурачка, которого нужно объегорить. Вот мы сейчас обсуждали сервитут. Есть список отчуждаемых имуществ в местности, которая будет примыкать к старому полотну Пермской дороги.

Я ездил, смотрел. Деревянные хибары, огороды, немножко выпаса. А дума просит с меня за них как за дворцы! И чем дальше от столиц, тем чаще попадаются мне такие вот умники… Думцев можно понять – железнодорожники, которых они уже впустили в город, часто ведут себя бесцеремонно. Но я же не такой!

Выговорившись, Михаил Карлович вспомнил старую тему их разговоров:

– Что вы решили с лесным имением, Алексей Николаевич?

– Продали. Почти за миллион.

– Вот как? А деньги?"

"– Деньги, как я вам и говорил, все уйдут во Францию.

Сейчас мы их туда пересылаем, к концу осени закончим.

– Значит, война?

– Увы, Михаил Карлович, другого я не жду. Все идет к большой войне.

– Сколько у нас времени до нее осталось?

– Самое большее два года. А может, и меньше.

Железнодорожный магнат закручинился:

– Вот же незадача… И сделать ничего нельзя?

– Если только уехать далеко, хоть в Америку.

Фон Мекк развел руками:

– Какая Америка? Дело всей моей жизни здесь. Как же я его брошу? Столько еще надо успеть. Мои дети здесь.