– В день, когда меня должны были расстрелять, ко мне в камеру зашел человек, одетый в серый костюм. Я думал – это еще один мент в гражданке, пришел что-то выспросить напоследок. Они хотели взять моих подельников, никак не могли выйти на их след. Я и так рассказал им все, что знал, но мои ребята были не дураки, и когда меня повязали, они рванули через финскую границу, обрубив все концы.

Я не мог поверить своим ушам, мне ужасно хотелось его перебить, но, заметив это, он смерил меня взглядом и затем продолжил."

"– Этот тип, Григорий Эрнестович, как он тогда мне представился, пришел не за этим. Он не спешил с разговорами, сначала оценил меня взглядом, в руках у него была папка с моим делом, которую он то и дело открывал, что-то вычитывал и снова закрывал. Он вел себя так, как будто управляет всем вокруг. Это было видно по его словам, движениям, взгляду, импортным сигаретам и тому, с каким почтением ему отдавали честь сопляки с погонами, проходившие мимо нас. Я сразу понял, что это не просто какой-то там хрен, а самый настоящий партийный чинуша. Он сказал, что я могу избежать расстрела и отдать долг Родине и всему человечеству в целом. В нашей стране нельзя верить тому, что говорят тебе власти, – когда я понял это, тогда и начал подделывать деньги. Я спросил, что от меня требуется. На что он ответил: «Встать на место тех, кто следит за такими, как я». Я, конечно, посмеялся: «Что, вот так просто? Из грязи в князи?»

– Нет, – ответил он, – есть ряд условий.

Понятное дело, что есть ряд условий, но выбора у меня не было, и я решил дослушать до конца. И тогда он начал рассказывать, что меня ждет.

Первое – я никогда не вернусь домой, ни при каких обстоятельствах.

Второе – остаток дней я проведу внутри тюрьмы, но зато не в качестве заключенного, а в качестве надзирателя, что уже совсем неплохо. Остальную кипу правил мне выдали уже по прибытии сюда.

Естественно, я согласился, у меня не было выбора. Как я потом понял, так или иначе, я бы все равно оказался здесь, но мне дали выбрать, в качестве кого я могу здесь находиться – заключенного или сотрудника. Я выбрал второе.

Наконец он сделал паузу, видимо, для того, чтобы я смог задать вопрос.

– Хочешь сказать, что ты?..

Я не стал заканчивать фразу, он прекрасно понимал мой вопрос и просто кивнул в ответ.

Это было невероятно, я не знал, что сказать, все это было как-то слишком нереалистично. Я представлял себе эту встречу совсем по-другому. Мне хотелось придерживаться прошлой своей версии, той, где мой дед – это обычный заключенный, а не этот псих, который, кстати, совсем не похож на старика. Я ожидал увидеть дряхлого, безжизненного мужчину, который будет вызывать жалость, а тут здоровый, накачанный детина с лысой головой, да еще и охранник.

– Почему ты так молодо выглядишь? – не сдержался я.