Все остальное – это уже никого не касается до тех пор, пока он не попадает в мое крыло, ты все понял?

Я моргнул в знак согласия.

Он вышел из камеры и пропал часа на два. За это время я успел отдохнуть, присев на табурет и облокотившись на влажную стену. Лицо пришло в норму, от недавней боли не осталось и следа, чего не скажешь о душе. В ней творился полный бардак. За последние сутки жизнь встряхнула меня, как оголенный провод, и еще неясно, чем все это закончится. Встреча с дедом стала последней каплей. Лучше бы он оставался в могиле, расстрелянным за предательство Родины, чем стал таким.

Я был зол на него, несмотря на то, что он хотел мне помочь.

«Интересно, как так получилось, что мы оба оказались здесь? Неужели просто совпадение?» Эти мысли пришли ко мне в самый последний момент, когда заскрипели петли и дверь начала открываться. Поэтому я не смог погрузиться в глубокие раздумья, оставив это на потом.

Охранник зашел внутрь, в руке у него был кулек тюремной одежды, ломоть хлеба и стакан.

– На. – Он сунул это мне и, скрестив руки на груди, стал ждать.

Я посмотрел на кусок сухого хлеба и стакан с водой, от чего желудок ужасно свело, это отразилось на моем лице.

– Ешь давай, не в ресторане.

Я откусил кусок хлеба и принялся пережевывать сухую безвкусную массу, запивая водой с привкусом хлорки. Дед сверлил меня поторапливающим взглядом, от чего кусок застревал в горле, не желая проталкиваться вниз по пищеводу.

Покончив с «обедом», я скинул с себя всю одежду и облачился в чью-то поношенную грязную робу, больше похожую на лохмотья. Страшно было даже представить, что стало с ее бывшим владельцем.

– Пошли, – скомандовал он.

Свет внутри погас, а дверь снова скрипнула на петлях и закрылась, щелкнув замком, оставив обстановку этой комнаты лишь в памяти. Очередной рубец, коснувшись которого я буду вечно возвращаться в эти четыре стены и вспоминать, как все было.

– Запомни, с этого самого момента начинаются правила, которые ты должен беспрекословно выполнять. Первое: посмотришь кому-нибудь из охранников в глаза – и ты труп. Второе: будешь разговаривать – труп, не подчинишься приказу…

– Ясно, ясно, труп, – ляпнул я, а в ответ дед огрел меня таким взглядом, словно я ему отдавил ногу грязным сапогом.

– Ты реально такой дурак или прикидываешься? Я же тебе сказал, с этого момента будешь разговаривать – умрешь, а ты уже сейчас не способен держать рот на замке. Господи, ты точно уверен, что мы родственники?

Это звучало ужасно обидно, но, закусив посильней губу, я все же сдержался, за что был награжден снисходительным фырканьем.

– Значит, так, пересменка будет через десять часов.