У меня ещё оставались вопросы, но бывшего мужа они уже не касались.

— А зачем это тебе? — поинтересовалась, глядя Роме в лицо. — Ты же говорил, что месть тебе уже неинтересна…

— Неинтересна, — подтвердил он. — Но я подумал… может, это будет неплохим свадебным подарком для тебя?

— Ты же шутишь?

Он рассмеялся — открыто и непринуждённо.

— Ну-ну, не пугайся так. Поженимся, когда ты захочешь. Только не тяни слишком долго — не хочу явиться в загс, постукивая клюкой и, подслеповато щурясь, пытаться понять, какое из этих белых пятен — именно моя невеста…

— Очень смешно, — вздохнула я.

— Но ты все же улыбнулась.

И это было действительно так. Невозможно было не улыбаться в ответ, когда видела, как его глаза буквально искрятся весельем.

— А вообще, мне кажется — это справедливо, вернуть тебе детям все, что и должно было принадлежать вам по праву, — проговорил он уже серьёзнее.

— Это дело прошлое, — пожала плечами я. — Нам и сейчас хорошо…

— А будет — ещё лучше, — многозначительно пообещал он.

А я в этот момент ощутила, что наконец-то хочу и могу снова кому-то поверить….

Эпилог

Десять месяцев спустя

Для конца июля погода выдалась весьма приятная: солнце грело, но не пекло, периодически врывающийся в спокойную томную атмосферу ветерок был тёплым, приятно-освежающим…

Это был прекрасный летний день. В этот день его жена… вернее, его бывшая жена снова выходила замуж.

Саша провел рукой по коротко остриженным волосам, от которых остался, практически, только ёжик, криво улыбнулся…

Вот ведь как бывает в жизни… он хотел оставить ни с чем Настю, а в итоге все потерял сам, а она — наоборот, приобрела…

Нет, ему было, конечно, где жить — старая квартира, которую делил прежде с женой и детьми, все ещё ему принадлежала и отнять её было не под силу даже помешавшейся на старость лет матери, раздаривавшей недвижимость объекту своей престарелой страсти.

Да, ему было где жить, но вот незадача… жить внезапно оказалось просто незачем.

Он вспомнил тот момент, когда сидел, оглушенный и разбитый, на лестнице возле двери мамы. Вспомнил, как ему казалось тогда — жизнь кончена. И ещё недавно владевший им страх стремительно сменялся безразличием, равнодушием к собственной судьбе.

Поэтому он ничего не отрицал, когда вскоре его вызвали на допрос в полицию. Да, толкнул. Нет, неумышленно…

В тот момент он почти хотел, чтобы его арестовали. Приговорили. Даже казнили! Он, ещё недавно из кожи вон лезший, чтобы казаться всем кругом образцовым и идеальным, теперь ненавидел сам себя. И себе самому хотел жестокого наказания…

Потому что заслужил. Всем тем, что сделал, всем тем, как поступал с самыми близкими людьми, отдавшими ему все — заслужил…

Но ему повезло.