И столкнулась лицом к лицу с той, кого совсем не ожидала увидеть. Особенно — здесь.

Мой взгляд невольно упёрся в её живот, растерянно замер на практически плоской поверхности…

Разве она не должна была находиться сейчас уже на шестом, по меньшей мере, месяце?..

Словно прочитав мои мысли, Катя заговорила первой, и в голосе её слышалась плохо скрытая мука…

— Я потеряла ребёнка.

Я нахмурилась. Что она, интересно, хотела услышать от меня в ответ на свое признание?

— Мне жаль, — сказала вполне искренне.

И это было правдой. Я и злейшему врагу не желала бы пройти через такую трагедию. Тем более, что она, судя по всему, действительно его хотела.

Я подняла глаза и наши взгляды встретились. В её карих глазах промелькнуло нечто, похожее на сожаление…

Но о чем она жалела в этот миг? О том, что разрушила мою семью, что годами спала с моим мужем? Вряд ли. Ведь она считала Сашу по праву своим, а меня — лишь временным явлением в его жизни…

Может, она жалела о нашей дружбе длиною в жизнь, которую потеряла? В это я тоже не верила, ведь совесть годами не мешала ей меня обманывать…

Впрочем, люди многое готовы переосмыслить, когда остаются одни. Но Катя всегда умела найти себе компанию…

Скорее всего, она жалела только себя саму. И скорбела исключительно о своих потерях.

— Я попозже зайду, — наконец очнулась я, вспомнив о том, что пришла по делу и что, наверно, прервала чужой разговор.

— Не надо, — донёсся до меня голос Ромы. — Екатерина уже уходит.

Катя кинула на меня ещё один затравленный, горестный взгляд и губы её на мгновение разомкнулись…

— Прости…

Она произнесла это тихо, едва слышно. А потом спешно выбежала из кабинета.

Я прикрыла за ней дверь, прошагала к столу…"

"Рома уже встал со своего места, встречая меня, и как только я оказалась достаточно близко — заключил в свои объятия.

— Мы на работе, — напомнила ему с улыбкой.

— И что? — хмыкнул он. — Кто нам запретит?

И все же я вывернулась из его рук, отойдя на некоторое расстояние и, положив бумаги, которые принесла, на стол, поинтересовалась:

— Что она тут делала?

На его лице блеснула эта невозможная, но уже такая родная усмешка, когда он парировал в ответ:

— А что, ты ревнуешь?

— А надо? — вздернула предупреждающе бровь.

— Абсолютно нет, — улыбнулся он. — Она приходила по делу.

Я молча ждала пояснений. Тогда он придвинул ко мне какие-то документы, едко пояснив:

— Помнишь те несметные сокровища, что достались тебе после развода? Вернее, крохотную долю в бизнесе? Екатерина решила продать мне все остальное. Ну, не считая тех копеек, которыми ещё владеет Шурик.

— Зачем ей это? — непонимающе уточнила я.

— Похоже, их корабль любви и страсти не пережил бытового шторма… А на самом деле — я не знаю, Насть. Но она, судя по всему, именно его винит в своей… потере.