— С чего ты решила, будто я могу об этом знать? — А теперь мне показалось, что в голосе Родерика промелькнула тревога. — Спроси у Оливии.

А с чего бы тебе уходить от прямого ответа? Так бы и сказал: «да», или «нет», или «не знаю». Неужели в уложении о наказаниях есть какой-то пункт, карающий за сплетни о дружеских связях императорской семьи? Так и об этом можно сказать прямо.

— Ты говорил, что твои родители — близкие друзья графа Сандью. Значит, и о его жене должны знать.

— Кажется, кто-то слишком много болтал, — с досадой произнес он. — А кто-то чересчур любопытен.

— Так это неправда? — Я снова сделала вид, будто не поняла намека.

— Что именно?

— Что ваши родители дружат?

— Правда. Но дела взрослых — это дела взрослых, с детьми их не обсуждают.

Хотела бы я посмотреть, как великовозрастное дитятко вроде Родерика отсылают прочь под предлогом «нос не дорос». Впрочем, смысл его фразы был понятен: у разных поколений разные интересы. И все же любопытство не давало мне покоя, и я не могла не спросить еще раз:

— А что графиня — подруга императрицы, правда? И, — меня осенило, — если правда, может, ты и с императорской четой знаком?

Голос взлетел чуть выше, чем нужно, и я зажала руками рот, как будто это могло остановить вылетевшие слова.

Наверное, стоило бы зажать и уши, чтобы не слышать ответа.

Родерик усмехнулся.

— Как удобно носить в кармане артефакт с куполом тишины. — Он извлек из кармана голубой кристалл. — Никто не услышит, если собеседник нечаянно скажет не то. Подарить тебе такой?

Я покраснела. Наверное, я и в самом деле брякнула глупость. В самом деле, где мы, а где они. И знакомство с людьми, приближенными к императору, вовсе не означает знакомство с самим императором.

И зря я заволновалась: и тех знакомств Родерика, о которых я уже знаю, достаточно, чтобы мне помнить свое место.

Но какое-то глупое упрямство снова дернуло за язык:

— Тогда чего ты так возмутился, что даже в драку полез?

Родерик пожал плечами.

— Как будто обязательно быть лично знакомым с женщиной, чтобы не хотеть слушать подобную мерзость. Или чтобы вступиться за нее.

— Никто не станет вступаться за первую встречную.

— В самом деле? — приподнял бровь он.

— А что, скажешь, нет? — В следующий миг до меня дошло.

Лицо обожгло стыдом. — Прости, я… я вовсе не хотела быть неблагодарной. — Я прижала ладони к горящим щекам.

В самом деле, когда он вступился за меня перед стражником, я как раз была первой встречной. А до того… С чего бы это ловкий воришка вдруг растянулся на ровном месте?

— Погоди. Так тому парню ты помог упасть?

— Ну… — Родерик внезапно смутился. — Я. Уплотнил воздух под ногами, вор и споткнулся.

А я-то была уверена, что мне просто повезло — как везло нередко.