Сдается мне, автор имел в виду немного не то, но язык мой в который раз опережал разум.

Родерик расхохотался.

— Нори, одалиска — это просто прислуга на женской половине дома, а не наложница. Не стоит верить всему, что пишут путешественники. И в любом случае, десять… — Он хмыкнул. — Замнем для ясности. Сегодня я ночевал в общежитии…

— Ты не мог туда успеть до того, как закрыли дверь!

— Но успел. И успею на занятие, даже если придется снова утащить тебя в какой-нибудь глухой переулок, чтобы добиться ответа. Почему-то в таких местах ты становишься куда сговорчивей.

— Попробуй только!

— И пробовать не стану.

Просто…

Он вдруг подхватил меня за талию и прежде, чем я успела опомниться, шагнул в сторону, увлекая меня за густой ряд кустов. Запустил пальцы в волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову, и поцеловал — нежно, но настойчиво, и под этими нежными касаниями мои губы раскрылись навстречу, его язык вторгся ко мне в рот, а я позволила поцелую длиться дольше, чем казалось разумным. И только когда Родерик отстранился, я поняла, что не дышала все это время.

— Очень доходчивое «да», — шепнул он, и тепло его дыхания скользнуло по моему лицу.

 — Такое же доходчивое, как «нет» — палкой по хребту.

Я обнаружила, что прижимаюсь к нему всем телом, обнимая за шею, а трость валяется на земле у наших ног, и тут же забыла об этом, встретившись взглядом с Родериком. Вертикальный зрачок в золотых глазах укорачивался, превращаясь в обычный, круглый, а следом исчезло и золото.

Я схожу с ума?

* * *Родерик

Он сходил с ума. Ничем другим Родерик не мог это объяснить.

Потеряв своего дракона, несколько лет он надеялся. Надеялся вернуть Сайфера. Надеялся на чудо. Потом перестал.

Смирился, ведь, в конце концов, жизнь продолжалась и без дракона, и она стоила того, чтобы жить, даже если чуда не случится никогда.

Жить, чтобы однажды обнаружить, что душа его так и не смогла смириться и теперь подкидывает видения. Сначала — в том переулке, где Нори вдруг оказалась слишком близко. Разом обострились все чувства, как это было восемь лет назад, когда он призвал дракона. Серый камень стены вдруг заиграл десятками полутонов, носа коснулся аромат вербены — свежий и чистый запах магии Нори, а следом пришли чувства. Растерянность и… страх?

Она боялась — его?

Едва Родерик подумал об этом, все исчезло.

Стена снова стала серой, исчез тонкий аромат вербены, а на лице Нори невозможно было прочитать ничего, кроме вызова. Если бы он сам не чуял ее страх миг назад, ни за что бы не поверил, что она напугана, а не готовится дать отпор.

Чуял или придумал?

Он бродил с ней по городу, развлекал разговорами — впрочем, с ней в самом деле было легко и весело — и вслушивался, вглядывался. Не станет ли слишком острым слух, не расцветится ли мир новыми оттенками.