Теперь наверняка сам не рад, что поддался на Оксанкины уговоры.

– Ни денег, ничего… опять ничего, опять к Севке ползти побитой шавкой… не могу так больше, не могу… все врут, все подлецы…

– Наверное, тебе стоило один вечер посидеть за чашкой кофе или бокалом вина с бывшим, к которому вернулась зачем-то, чтобы понять наконец, почему же все-таки вы расстались в первый раз, – сказала я, не очень рассчитывая, впрочем, на понимание.

Оксана убрала ладони от зареванного лица с поплывшей тушью под глазами и проговорила:

– Наверное… но он… ты ведь знаешь, как меня просто уговорить на что-то… я просто не умею не верить мужчинам, я запрограммирована на другое… мужчина сказал – мужчина сделал…

– Ксюш, ну это мужчина. А твой Колпаков… ну, какой он мужчина, это же недоразумение просто.

Я подсела к ней и обняла. Как бы зла я ни была на подругу за ее легкомыслие, но видеть, как она убивается по человеку, на которого даже плюнуть жалко, мне было невыносимо.

– Ксюш… не надо плакать. Надо собрать свои вещи и вернуться домой."

"– А Севка? – пробормотала она.

– Ну, придумаем что-то… мне тебя учить?

– Стыдно, Деля… так стыдно… ведь я как идиотка ночи напролет строчила ему этот сценарий, который у него никак не шел, я все линии выправила, всех героев довела до ума, чтоб картонными фигурами не выглядели, каждому целую историю придумала… – всхлипывала подруга, – и он, сволочь, восхищался, руки мне целовал, на коленях ползал… говорил, что я его спасла, что он все сроки пропустил… не может разорваться на два фронта – и снимать, и писать… и ведь уже тогда знал, что кинет меня снова… снова – ни денег, ни работы, ни мужика… когда ж это кончится…

– Все, хватит. – Я похлопала ее по спине. – Успокаивайся. Останешься у нас?

– Нет… поеду…

– Куда поедешь? С ума сошла?

– Домой… к Севке… – прорыдала Оксана мне в плечо. – Скажу, что у тебя в клинике лежала…

Это мне не очень понравилось, но ничего другого сразу на ум не приходило, чтобы замаскировать пару недель ее отсутствия. Никогда прежде я не позволяла ей прикрываться мной или моей клиникой, считая это для себя неудобным – как потом Севе в глаза смотреть? Но сегодня, кажется, придется пересмотреть это правило.

– Хочешь, мы тебя проводим?

Она замотала головой:

– Нет, Деля. Спасибо. Я сама должна… ты только, если что, подтверди, что я у тебя лежала, ладно?

– Подтвержу, – улыбнулась я.

– И еще… Деля, ты меня прости за тот разговор, а? Мне так обидно стало… вот я и…

– В другой раз думай, что говоришь. Я ведь тоже обидеться могу, что я – машина бесчувственная, что ли?

Мы проводили ее до такси, и Оксана уехала, а Матвей, обняв меня за плечи, виновато проговорил:

– Дель, ну, я ведь не знал…

– Это, поверь, к лучшему.