Раньше к Эрику Бергману относились, как к изгою, калеке и уродцу. Кто-то его жалел, кто-то брезговал находиться в его присутствии, а кто-то откровенно, не скрываясь, издевался. Да и он сам считал, что родился проклятым богами. Но постепенно все изменилось. То, что когда-то считалось недостатком или уродством, превратилось в преимущество. Которым Эрик постепенно учится пользоваться.Побег из Улья мастера Чи, поход через степи орков и Каменный лес закаляют и делают Эрика и его друзей немного сильнее. За время своего путешествия Эрик узнает, что его старший брат никогда не был в Пустошах, и что родителям врали о его дальнейшей судьбе. Эрик дает себе обещание узнать правду о брате.Кроме того, чем чаще парень сталкивается с наследием Ордена охотников на чудовищ, тем больше осознает в насколько опасную игру втянул его лисолюд. Двигаясь по приграничным землям в сторону родного города, Эрик еще не догадывается, что его путешествие только начинается.

Я всегда любил зиму. Какой ребенок не любит снег, ледяные горки или праздничные ярмарки? Помнится, наигравшись вдоволь во дворе, я прибегал домой и отогревался у камина. Пока за окном бушевала вьюга, я сидел в широком отцовском кресле, вытянув ноги к огню. В руках глиняная кружка, из которой я медленно, наслаждаясь каждым глотком, цедил мамин медовый отвар. Любуясь красно-рыжими язычками пламени, мерно подрагивавшими в очаге и дарившими покой и защиту.

Но, увы, все это было в другой жизни.

За последние несколько дней мое отношение к зиме кардинально изменилось. Собачий холод, глубокие сугробы, пробирающий до мозга кости ветер ― я ненавидел зиму.

Ближе к полудню мы спустились в долину и уже по мелколесью продолжили путь на запад. Каждые два-три часа мне приходилось объявлять привал. Сугробы выше колена и сильный ветер довольно быстро опустошали мой источник энергии.

На первом привале хотел было глотнуть зелья насыщения, но, понаблюдав за работой «регенерации», пришел к выводу, что тело само прекрасно справляется.

Пока я, словно старая черепаха, медленно, от дерева к дереву, ковылял вперед, Ми верхом на харне выполнял роль разведчика. Обжора, казалось, сугробы даже не замечал. Видя, как он длинными прыжками передвигается среди деревьев, я проверил его источник и обзавидовался. На все про все харн тратил чуть меньше пятнадцати процентов энергии. Причем улучшенная до максимума звериная регенерация довольно быстро восстанавливала потраченное.

Солнце уже клонилось к закату, когда Ми принес весть об интересной находке.

― Я нашел место для ночевки! ― сообщил он, когда харн остановился в двух шагах от меня.

― Далеко? ― с надеждой в голосе спросил я.