– О, мать, ну, ты хватила! – Я ткнула окурок в пепельницу и налила себе минералки. – Загулявшего гения через управу искать? И потом – ты неужели не поняла, что я не буду тебе помогать ни в чем, что касается этого твоего Колпакова? Какими еще словами тебе это сказать, чтоб дошло?

Оксанка надула губы, покрутила в пальцах вилку, отложила, взяла салфетку и принялась старательно складывать из нее нечто похожее на цветок.

– Он собирается на развод подавать, когда сериал закончит.

– Слушай, я вот о чем подумала… а тебе не жаль его жену, а? Мне вот показалось из твоих прежних рассказов, что она его любит. А развод… не думаешь, что ей будет тяжело?

– А мне? Мне, думаешь, легко знать, что он женат?

– Он был женат ровно с того момента, как ты с ним познакомилась. Раньше не смущало?

Оксана сунула готовый цветок в пустой бокал, покрутила, наблюдая за тем, как он расположился на дне:

– А теперь вот смущает. Я хочу быть счастливой, понимаешь? Хоть что-то получить, хоть немножечко, пусть даже отобрать у кого-то.

– Ты хочешь строить свое счастье, вытирая ноги о чужую жизнь? Не думаю, что все получится.

– А тебе лишь бы морали читать! Помогла бы лучше.

– Нет, – спокойно повторила я, уже не думая о том, что подруга может обидеться окончательно.

– Почему?

– Потому что считаю это неправильным. Более того – уверена, что моя помощь тебе не потребуется. Скорее всего, твой распрекрасный Колпаков отлеживается у какой-то другой любовницы. Сама рассказывала, какой он востребованный, потому что режиссер.

Оксанка, похоже, такой вариант развития событий не рассматривала, а потому слегка опешила, даже рот приоткрыла.

– Ах ты ж… – прошипела она, комкая очередную салфетку. – И ведь ты права – такое вполне может быть… господи, ну, почему мне всегда попадаются такие козлы, а?! Неужели я никогда не найду мужчину, который будет только моим? Почему я должна непременно делить его с кем-то? Зачем я вообще к нему вернулась?

Мне стало скучно – дальнейший текст я могла произнести вместо нее и не сбиться ни в единой фразе. Оксана обожала себя жалеть, делала это вслух, громко, с разными эпитетами и цветистыми выражениями, чем порой доводила себя до настоящей истерики. Меня эти концерты уже давно не впечатляли, а, напротив, утомляли и вызывали раздражение. Взрослая женщина, а ведет себя как малолетняя глупая школьница, впервые влюбившаяся в физрука.

– Зря, боже мой, зря я вернулась! Ведь он меня снова обманет… сценарий готов, он его с собой забрал… – причитала Оксана, закрыв лицо ладонями.

В дверь просунулась голова Матвея, он показал глазами на рыдающую Оксанку и вопросительно уставился на меня. Я покачала головой и осторожно махнула – мол, иди, сама справлюсь. Муж аккуратно закрыл дверь.