Будучи СЋРЅРѕР№ девушкой, Дикси сбежала из дому, узнав, что не является СЂРѕРґРЅРѕР№ дочерью человека, которого считала отцом. Спустя РіРѕРґС‹ она приезжает на его РїРѕС…РѕСЂРѕРЅС‹ и обнаруживает, что РїРѕ-прежнему чужая сестрам и матери. Зато к ней проявляет повышенный интерес преемник усопшего и предлагает стать его женой. Феликс уверяет, что любит Дикси, но не скрывает и того, что женитьба на ней поможет ему получить полный контроль над империей человека, чью фамилию она РЅРѕСЃРёС', таковы условия завещания. Р

Дикси Харленд отсутствующим взглядом смотрела на знакомое лицо, обведенное траурной рамкой. Как давно ждала она этого дня, сколько раз представляла момент, когда узнает о смерти ненавистного Максимилиана Харленда!

Нет, тут же поправила себя Дикси, слово «ненависть» не способно передать в полном объеме те чувства, которые я питаю к этому человеку. Наверное, подходящее слово подобрать невозможно…

Он отравил первые восемнадцать лет моей жизни и надругался бы над всеми последующими, не решись я на отчаянный шаг и не сбеги из дому.

Дикси поняла, что больше всего на свете хочет услышать, как глухо ударится ком земли о крышку гроба. Своими глазами увидеть, как Максимилиан исчезнет… навсегда… без единого шанса вернуться… А потом она попытается — ну, хотя бы попробует — наладить взаимоотношения с матерью и с сестрами. Если, разумеется, они захотят с ней разговаривать…

Прошло шесть лет. Шесть лет назад они вычеркнули ее из своей жизни. С тех пор как Дикси сбежала, вырвалась из повседневного ада, со вкусом и фантазией устроенного Максимилианом Харлендом для своего семейства, она добровольно отказалась от связи с домом. Так что мать и сестер никто не осудит, если они оттолкнут блудную Дикси.

Но что тогда ей делать с зияющей в душе пустотой, которую вот уже шесть лет ничто и никто не способен заполнить?

Дикси гнала прочь подобные мысли. Может быть, теперь все пойдет по-другому, теперь, когда Максимилиан не оказывает влияния на отношение к ней, к дочери, которая взбунтовалась, отказалась превратиться в его собственность и которую он возненавидел за непокорность… Мать и сестры теперь свободны от диктата домашнего деспота. Если в мире есть хоть какая-то справедливость, они не оттолкнут Дикси.

Лицо девушки искажала злобная усмешка, когда она читала скорбные строки, вышедшие из-под бойкого пера журналиста. Да, голубчик, наверное, тебе неплохо заплатили, подумала Дикси. Знал бы ты Максимилиана так же хорошо, как я, тебе бы в голову не пришло называть его «великодушным» или «благородным».

Будь ты проклят, Максимилиан Харленд!

Дикси аккуратно отделила газетную страницу с некрологом от других, тщательно порвала ее на мелкие клочки и выбросила их в мусорное ведро.