Утром в понедельник я проснулась от стука в дверь, подскочила от неожиданности, но потом успокоилась – я же в клинике, кто тут может ко мне вломиться…

– Да-да, входите, – натягивая халат и пытаясь хоть как-то пригладить волосы, громко сказала я, и дверь открылась.

На пороге возникла довольно высокая худощавая блондинка в белом халате и туфлях на невысоком каблуке. Не знаю почему, но мне стало не по себе – очень уж пристально она разглядывала меня холодными прозрачными глазами.

– Доброе утро, – произнесла она наконец чуть хрипловатым голосом.

 – Зашла познакомиться. Я Аделина Эдуардовна Драгун, главный врач этой клиники и, как вы понимаете, дочь Эдуарда Алексеевича.

– Ой! – глуповато ойкнула я и закрыла рот рукой, словно пытаясь загнать вырвавшийся возглас внутрь. – Простите… А я Надежда… Надя Закревская. Мой отец дружил с вашим.

– Я так и поняла. – Она закрыла за собой дверь, подошла и присела на табурет рядом с кроватью. – Как устроились, Надежда?

– Спасибо, – смутилась я, – с комфортом. Только… я так поняла, у вас здесь недешево…

– Об этом не волнуйтесь, отец позаботился.

Мне стало еще более неловко – я даже не предполагала, что друг отца оплатит мне пребывание в этой клинике и ничего об этом не скажет. Видимо, я покраснела, потому что Аделина чуть улыбнулась:

– Вы не переживайте так, Надежда. Для моего отца деньги никогда ничего особенного не значили, он легко их зарабатывает и так же легко тратит. А вы с ним знакомы?

– Нет, – призналась я. – Мы дважды разговаривали по телефону, но лично я его никогда не знала.

Может, в детстве и видела, конечно, но совершенно не помню.

– Ничего удивительного, он давно уехал из страны. Как вы вообще его нашли? Мне лично это не удавалось много лет.

В ее словах мне послышалась не обида, не горечь, а скорее удивление.

– Его телефон был в записной книжке моего папы. Поверьте, я ни за что бы не потревожила Эдуарда Алексеевича, если бы не крайние обстоятельства…

– А почему вы решили, что он вам поможет? – перебила Аделина, внимательно глядя мне в лицо, и мне было очень неуютно от этого взгляда.

– Папа много о нем рассказывал. А мама как-то упомянула, что именно Эдуард Алексеевич помог в свое время папе выйти из тюрьмы… раньше срока…

– Ваш отец сидел? – удивилась она. – Не думала, что у моего такие знакомства.

Мне стало очень обидно – вот так, совершенно не зная обстоятельств, эта женщина уже осуждала моего папу, честнейшего человека из всех, кого я вообще когда-то знала. И ее, между прочим, отец тоже об этом знал, потому и помог.