– А вы всегда судите людей, даже их не зная? – враждебно спросила я, чувствуя накатывающую волнами неприязнь к этой уверенной в своей правоте женщине, и мне даже не было за это стыдно, и в голову не пришло, что я нахожусь под ее покровительством, что она в любую секунду просто выставит меня отсюда – и тогда… Тогда вообще непонятно, что со мной будет.

– Разве я кого-то сужу? Я удивилась, что среди знакомых отца были люди, нарушившие закон, только и всего."

"– Закон? А вы читали тот закон, который нарушил мой папа? Нет? А хотите, расскажу?

– Хочу, – удивила меня ответом Аделина и закинула ногу на ногу.

 – У меня сейчас есть свободное время, примерно до обхода, так что с удовольствием послушаю.

И я не смогла понять, что это – сарказм, любопытство, самоуверенность человека, привыкшего к деньгам и власти. Но меня охватила такая злость и такое желание уязвить ее, заставить признать неправоту, что я, обхватив себя руками за плечи, начала:

– Мой папа всю жизнь занимался карате. Он очень этим увлекался, сделал своей профессией, тренировался сам и тренировал желающих. Открыл собственный клуб, брал, конечно, деньги – но а как иначе? Нужно ведь было выживать.

А потом кто-то умный наверху решил, что карате – чуждая идеология, а те, кто ему обучает, чуть ли не шпионы. Знаете, какая статья была? «Незаконное ношение оружия, пункт первый: нарушение правил обучения карате». Где оружие – и где карате, правда? А плюс к тому – получение нетрудовых доходов. Ну, еще бы! Если посчитать, сколько папа заработал за все годы, то получится примерно копеек восемьдесят в день – по тем деньгам, конечно. Здорово обогатился! Его осудили, дали два года. Но ваш отец вмешался и каким-то образом добился, что папу выпустили через год. А потом статью отменили вовсе, и стало можно заниматься и учить карате совершенно свободно. Думаете, потом, в девяностых, когда есть было нечего и работы не было, к нему не приезжали с предложениями разного рода люди? Еще как! Он самый именитый тренер был в нашем городе. Но папа другое выбрал – пацанам помогать, тем, кто оступился. И ему до сих пор много людей благодарны за то, что помог жизнь не поломать. А мог бы пойти к браткам, обучать их приемам да ездить на разборки, – я задохнулась и потянулась к тумбочке, но Драгун первая взяла бутылку с водой и протянула мне. Я сделала пару глотков, вытерла губы и продолжила: – Вот и подумайте, какая судимость что за собой несет. Вот отец ваш – он знал разницу.

– Вы очень любили отца? – вдруг спросила Драгун, никак не отреагировав на мой рассказ.

– Любила? Да я в нем души не чаяла, он был самым близким мне человеком. Даже не мама, а он. У него всегда находилось для меня время, как бы занят он ни был.