-Ты скрыла от меня моего наследника?! Делает шаг в мою сторону, нависает скалой. — Нет я… — Ты меня обманула и поставила жизнь моего сына под удар. — Я не отдам тебе своего мальчика, слышишь?! Я нужна своему сыну! Загоняет меня, как зверь добычу, опаляет жарким дыханием: — Теперь я возьму свое по праву. Собирайся. * * * Он миллиардер. Безжалостный. Циничный и опасный. А еще он отец моего малыша. Мой сын наследник его империи. Сын, о котором он ничего не должен был знать…

Скрипучий голос толстой женщины в белом халате с пятнами на груди бьет по нервам, заставляет встрепенуться и вжаться в кушетку, на которой сижу.

Голос дрожит, а на глазах наворачиваются слезы. Я почему-то опять смотрю на три крохотных пятна. Погрешность на белоснежном халате врача приковывает взгляд.

Откладывает результаты моих анализов. Фыркает. Моя реакция, по-видимому, веселит сидящую напротив тучную пергидрольную блондинку.

— По-здра-вля-ю, — проговаривает иронично и растягивает ярко-алые губы в подобие улыбки, — судя по всему, беременность незапланированная?

— Этого не может быть, — продолжаю заикаться и во все глаза смотрю на врача, которая поднимается со своего места и с жутким щелчком натягивает резиновые перчатки, словно нарочно нагоняет страху и повышает градус моего ужаса.

— Залазь в кресло, проведу осмотр. И побыстрее. У меня очередь!

Передергивает от формы обращения. Порядки в городской больнице с обшарпанными стенами не располагают к уюту.

Неуклюже поднимаюсь, стягиваю одежду, и хотя в кабинете прохладно, платье неприятно липнет к взмокшей спине.

Забираюсь в неудобное кресло и жмурюсь, жутко краснею и смущаюсь.

Врач подходит и ощупывает, затем включает аппарат УЗИ.

— Расслабься, — наконец, бросает на меня беглый взгляд, — сколько лет тебе, Алина Николаевна? Совершеннолетняя хоть?

— Двадцать, — отвечаю еле слышно.

Поворачивает старенький монитор в мою сторону, показывает экран. Делает замер, а я уже все понимаю…

Деловито проговаривает, встает и снимает перчатки, опять с противным щелчком. Словно назло. Играет на моих и так натянутых до предела нервах.

Идет к столу, садится и разглядывает черно-белый снимок УЗИ, а я все так же смотрю на экран, где осталась запечатлена картинка.

Знаний хватает, чтобы понять, что горошинка по центру матки — это плод отчаянной ночи с бешеным мужчиной, миллиардером, для которого такая, как я, ничего не значит, которую используют и выкидывают прочь…

Становится больно, сердце пропускает удар.

— Не копошись, иди садись на стул! У меня очередь сама не рассосется.

Быстро одергиваю свое скромное платье по колено и застегиваю пуговки на груди, которая в последнее время как-то увеличилась, натягивая материю и привлекая нежелательное внимание.