Научиться… воспринимать себя таким, прежде чем ожидать этого от других, или вообще строить какие-то ожидания…

— Но ты ведь не принял…

— Что? — он выгибает брови, изображая интерес.

— Себя… ты злишься, ты… будто весь в шипах… ты себя не принял.

— Я работаю над собой каждый день.

Помолчав, замечаю:

— Ты работаешь над собой плохо, раз так ничего и не понял.

— Чего ты хочешь? — говорит ожесточенно. — Я переверну для тебя весь гребаный мир. Я сделаю для тебя все, что попросишь. Я не буду возражать, даже если ты приставишь к моей башке пистолет и спустишь курок…

Эмоции, которые копились во мне все эти месяцы, прорываются наружу.

Я хлопаю по столу ладонями, подавшись вперед и требуя:

— Тогда скажи мне то, что я хочу услышать."

"Он сжимает и разжимает лежащий на столе кулак. Сжимает и бросает в меня слова:

— Я сижу здесь только потому, что даже подыхая, слышал твой голос. Ты просила меня не уходить. И вот я здесь. И даже, блядь, на своих двоих!

Мне нужна секунда, прежде чем вывалить на него доверительно:

— Я думала, что умру вместе с тобой. Может, и не физически, но душевно уж точно. А ты пришел только потому, что встал на ноги? Это так?! Или нет? Я хочу знать.

— Я встал на ноги только потому, что пиздец, как хотел прийти к тебе сам!

— Думаешь, то, что ты стоишь на ногах, что-то для меня меняет? Любым — это значит любым!

Он подается вперед, копируя мою позу. И мою злость тоже.

— Это ничего не меняет. Знаешь, почему? То, что я стою на ногах — нихрена не значит. Я не смогу выбраться из этого помещения самостоятельно. Не могу самостоятельно выбраться из машины. Если ты уйдешь, я не смогу тебя догнать, Маша. Я не строю планов. Я связан. Зависим от помощи посторонних людей. Я не способен о себе позаботиться, даже стоя на ногах. Но я здесь. Я пришел, потому что…

Умолкнув, он закрывает глаза и делает долгий выдох.

— Почему? — спрашиваю с дрожью в голосе. — Говори…

На его губах снова появляется усмешка.

Кирилл качает головой, потирает лицо ладонями и бормочет:

— Ты самурай… Ты должна была родиться мужиком, родная…

Когда он открывает глаза, по моей щеке течет слеза.

Горло сводит, я не могу выговорить ни единого слова.

— Я пришел, потому что ты мне нужна. Сейчас и всегда. Иначе я не просил бы тебя стать моей женой. И я пришел для того, чтобы дать тебе выбор. Если я все еще тебе нужен, я здесь и… поверь, во мне сейчас столько дерьма, что вынести мое общество бывает сложно. В моей жизни теперь сложно все, но если ты… хочешь разделить ее со мной, я здесь…

Глава 54

Маша

Произнесенные слова просачиваются в кровь. Впитываются, распространяются вместе с ней по моему нутру и заражают его чем-то совершенно новым. Жизнью, счастьем, но в тех оттенках и красках, которые до этого дня мне еще не приходилось видеть.