- Жива? – спрашиваю с надеждой и боюсь услышать ответ.

- Да, жива, с ней все хорошо, - бодро кивает мой друг. И челюсти сцепляет, как бультерьер.

- Что тогда? – выговариваю с трудом. Но Ирка моя жива. Здесь. В больнице. Значит, все поправимо. Не ушла, не бросила. Тогда где она? Куда вышла? Охрану хоть взяла.

- У вас сын родился раньше срока. Лежит в реанимации. Ира с ним, - коротко роняет Петька. – Мы с ней так условились. Ты здоровый кабан. Она с тобой не справится. Даже перевернуть не сможет. Но раз в несколько часов прибегает. Любит тебя, дурака.

Смотрю возмущенно. А потом все понимаю. Какого сам под пули полез? Так на броник понадеялся? А они тебя тепленьким взяли. Нахрен броник тот пробили ко всем чертям. Интересно, из чего стреляли? Я такого ствола не видел ни разу. Жанну взяли? А Веронику? Много вопросов в башке вертится. Но они все подождут.

- Помоги встать, - прошу. Или приказываю. Сам не понимаю. Но твердо знаю одно. Мне к Ире нужно и к нашему пацану. Как он там? Дышит ли сам?

- От ИВЛ вчера отключили, сам задышал, но еще в отделение не переводят,- словно прочитав мои мысли, докладывает Сохатый, но с места не двигается. Видимо, проигнорировал мою просьбу о помощи.

- Руку дай, - тянусь к нему. – Мне к моим нужно.

- Да полежал бы, - хмыкает Петька. Но руку протягивает. – Сейчас Ире позвоню. Она просила…

- Я сам, - преодолеваю чудовищную слабость. – Помоги, - прошу не в силах оторвать раненое плечо от койки.

Отец всегда говорил, что у меня высокий порог боли. Я ее чувствую, но могу с ней жить. Выживать могу. Плюю на нее и все.

С помощью Петьки сажусь на постели. В глазах темнеет от слабости. Плечо, сука, тянет. И еще где-то под шеей болит. Инстинктивно дотрагиваюсь до повязки и морщусь. Надо же, ранили, а я и не заметил.

- Вы куда это собрались? – вбегает в палату медсестра. – Вам лежать надо. Доктор не разрешает сразу вставать. Вы это понимаете? – тараторит она."

"- Нет, - отрезаю на выдохе. – Мне к моим надо,

- Это безобразие какое-то! – негодующе фыркает сестричка и со всех ног бежит за подкреплением. Вот только этого мне сейчас и не хватало!

- Пойдем, - встаю через силу. Опираюсь на Петьку как на костыль. А он подставляет плечо.

- Криницкий, что за самодеятельность? – строго окликает поджарый доктор в очках. Сам Гаретов Леон Микаэлович. Сейчас задавит авторитетом.

- Лео, братан, да мы только в детскую реанимацию и обратно, - вступается за меня Сохатый. – У Степы сын родился. А он тут три дня валяется.

- Хорошо, - недовольно цедит доктор. – Люся, кресло-каталку, пожалуйста. И сопроводите нашего буйного пациента. А то еще навернется где-нибудь на лестнице. Нам потом опять собирай. А я в этот набор лего уже наигрался.

Глава 57

Три дня! Три проклятых дня в моей жизни, когда меня носило между небом и землей. Мой сын родился без меня. Ирка одна рожала.