С котом он говорил исключительно по-русски, при этом мысли тоже автоматически переключались с французского на русский. Мураками лениво задрал хвост и двинул вниз, слегка тормозя на матовом стекле ступеней.

В любую погоду Филипп пил дневной кофе на балконе. Летом ему нравилось наблюдать за игрой листьев старой вишни в миниатюрном садике, а зимой он заворачивался в плед и смотрел, как по сизому небу ползут серые облака. Обычно к полудню облака набухали солнечными лучами, отчего начинали матово светиться изнутри, словно были готовы прорваться и брызнуть на землю.

Когда Филипп устроился на балконе, время подходило к двенадцати часам.

Солнце поднималось все выше, высветляя красные бусинки вишен в темно-зеленой листве. За оградой по улице медленно шла рыжеволосая девушка и смотрела на номера домов. Сосед напротив исступленно щелкал ножницами над зеленой изгородью своего садика.

Филипп подумал, что будет оригинально выдержать мансарду в сине-зеленых тонах моря.

Например, синяя мебель и зеленый ковер. Хотя лучше наоборот: зеленая мебель и синее пятно ковра, как озерцо. Или как лужа?

Отхлебнув пару глотков, Филипп размотал повязку с руки и осторожно пошевелил отекшими пальцами.

Кожа вокруг пореза воспалилась, и рана еще кровоточила.

Жаль, что не удалось сразу дезинфицировать рану: он несколько раз мотался от месье Бернара в супермаркет и обратно, а потом помогал устроить беженцев на ночлег. Под горестные стоны месье Бернара люди улеглись там же, в шале, покрыв телами всю поверхность пола. Женщин с детьми устроили на надувных матрасах, а мужчины расположились кто где смог. Одни тощий паренек ухитрился оккупировать барную стойку.

Месье Бернар выглядел не краше тушки битого кролика перед разделкой.

Он все время теребил себя за фартук и причитал, что разорен, до тех пор, пока Филипп на него не прикрикнул.

Те люди, лежавшие на голом полу, потеряли все. Если бы не разбомбили их страну, они были бы счастливыми и добродушными. Накрывали бы гостям столы, пели песни, растили детей. Они имели право озлобиться, потому что теперь им придется учиться жить заново.

Кто, зачем, с какой целью всколыхнул людское цунами, грозившее затопить Европу? Вопрос был риторическим, как и ответ, потому что обычные люди бессильны влиять на политику.

Им остается только смиренно принять обстоятельства и помогать ближнему. Просто затем, что так надо, иначе мир погрузится в безвозвратный хаос.

«Делай добро, даже если не хочется или неможется, и тогда рядом с тобой будет стоять Бог», – как-то раз сказала тетя Варя.

Тогда она прилетела во Францию всего на один день, вся осунувшаяся и почерневшая. Вот так же, как сейчас, они вдвоем сидели на веранде и пили кофе. Его ужаснули круги под ее глазами и тонкие руки, ставшие почти прозрачными.