В полутьме салона бритая макушка девушки казалась голубоватым воздушным шариком.

Аглая мягко положила руку на ее тонкое запястье, звенящее множеством браслетов.

– Thank you very much!

Девушка улыбнулась, и Аглая заметила, какие у нее грустные и ясные глаза. Наверное, они могли бы стать подругами.

Шагнув на тротуар, Аглая оказалась подхваченной разномастной толпой прохожих и послушно пошла вслед за общим потоком, которой вел ее вверх по извилистой улочке, в конце которой маячили белые купола громады собора. Лучи подсветки брали купол в перекрестье, обливая его серебром из света и тени.

Пахло кофе и свежей выпечкой. Двигаясь на этот манящий запах, как собака, она оказалась перед лавочкой буланжери, где под красным тентом в корзинах и на блюдах лежали золотистые булочные россыпи.

О Боже, может ли что-то быть лучше, чем свежая булка в руке и парижская брусчатка под ногами? Приземистые – не выше пяти этажей – дома создавали ощущение гармонии и уюта. Фасады некоторых домов были отделаны бугристым ракушечником, похожим на срез каменной пены. Почти у каждого подъезда стояли горшки с цветами, которые никто не сшибал ногами и не засыпал окурками.

На одном из домов прямо к стенам были прибиты глиняные горшки и тарелки. Крошечные кафе перемежались с магазинчиками и секс-шопами, выдержанными в тошнотворно-розовой гамме. Подстелив картон вдоль длинной каменной изгороди, сладко похрапывала замызганная толстуха в кружевной юбке. На нее никто не обращал внимания.

Хотя русская речь слышалась отовсюду, это был город чужих людей, случайно оказавшихся в одном месте в одно и то же время.

Но всеобщее веселье оказывалось заразительным, и Аглае тоже стало весело и беспечно.

Захотев пить, она припала к веселой струйке воды питьевого фонтанчика у ног Трех граций из позеленевшей меди. На ручках постамента кто-то повесил замочек с надписью: «Маша + Руслан».

В мечтах о бесплатном туалете она дошла до перекрестка с самой настоящей мельницей, внутри которой был устроен бутик дорогой одежды. Деревянные лопасти мельницы здорово смотрелись на фоне низких белых построек и наверняка помогли тьме художников, ловивших в Париже свою музу.

По мере продвижения в глубь квартала народу становилось все больше и больше. Люди смеялись, гомонили, заполоняли кафе и по-простому сидели на асфальте, беспечно вытянув ноги, как на пляже. Отвоевывая у пешеходов дорогу, сквозь толпу медленно пробирались редкие такси. Прямо на проезжей части два негра запускали в небо светящиеся парашютики. Взмыв вверх, парашютики некоторое время неподвижно висели в воздухе, а потом с тихим свистом начинали оседать на землю.