Ал продолжил удивляться его речам, а Шен добавил:

— Почему мне кажется, что ты, наконец, начинаешь узнавать настоящего меня? Наше знакомство началось со лжи. Я с самого начала притворялся другим человеком. Теперь мне это не обязательно. — Он замолчал и продолжил лишь спустя время, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее: — Можешь остаться или уйти. Убить меня я тебе, конечно, не позволю.

Шен прикрыл глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул. И ни за что бы он не признался, как сильно стучало его сердце в этот момент.

— Я… могу остаться? — недоверчиво переспросил Ал.

Шен молчал.

— В качестве кого?

Хозяин Проклятого пика открыл глаза и с раздражением уставился на Ала. Казалось, у Шена уже сердце подобралось к горлу, а этот мальчишка еще и медлит с ответом!

— Да или нет? — зло из-за беспокойства произнес Шен.

— Да! — воскликнул Ал, боясь, что тот передумает. — Да-да! Я буду…

Шен устало перевел дух.

— Вот только не надо вновь уничижительных обещаний, — прервал он. — Просто будь Алом Луаром, а с остальным мы разберемся постепенно.

Ал кивнул, а Шен отвернулся, рассматривая однообразный лес.

И ни один из них не признался бы, как счастлив оказался в этот момент.

Изящная ножка, обнаженная выше всяких приличий, показалась из-за двери. Старейшина Заг, этим днем обретающийся один в старейшинской, уронил свиток себе на ногу, не ощутив удара деревянного основания по пальцам, и вытаращился на сие непотребство.

Непотребство показало бедра, до неприличия плотно обтянутые черной тканью, вильнуло ими и вновь скрылось за дверьми.

— Нет, ну это!.. — задохнулся от возмущения почтенный старейшина. — Ну это… кхм…

Заг обессиленно потряс указующим перстом, пытаясь обличить бесстыжую соблазнительницу.

Та неожиданно вновь показалась, резко вынырнув из-за двери на сей раз верхней своей частью. В зубах обворожительной дамы был зажат духовный лотос. За спиной барышни мазнул в воздухе и исчез черный пушистый хвост. Бессмертный лекарь обомлел.

К его чести, справился он со своим состоянием через один глубокий вдох.

— Шеновы проделки! — как нечто само собой разумеющееся пробормотал он и, тряхнув головой, точно пытаясь сбросить наваждение, направился к барышне-бесстыднице.

Заг протянул руку ладонью вверх, дабы та вложила в нее духовный лотос, но чертовка словно бы в недоумении приподняла изящные бровки и подалась вперед, предлагая лекарю самому забрать то, что ему нужно.

Почтенный старейшина скрепя сердце напомнил себе о возрасте и аккуратно потянулся к лотосу. Уже почти коснувшись, он в последний момент отдернул руки, вспомнив о том, что слышал об удивительных цветах-артефактах, которых, коль коснешься — впадешь в беспробудный ужасный кошмар.