Неспокойном ожидании, на его лице больше не было скучающей маски безразличия, чего Ал так жаждал добиться.

И парень медлил с ответом. Почему он медлит? Разве ответ не очевиден??

Ал обвел взглядом его фигуру, снизу вверх, каждую деталь, теряющуюся в опускающихся на лес сумерках. Грязное алое одеяние, кончики длинных изящных пальцев, будто стремящихся сжаться в кулаки, но удерживаемых волевым порывом и оттого подрагивающих, длинную спутанную косу, слабо подходящую уже под такое определение, неприкрытую шею, подбородок, сжатые в напряженном ожидании губы, те самые, что так часто являлись Алу во снах. Во снах они шептали прекрасные вещи, улыбались тепло и немного искушающе… Ал поднял взгляд выше, скользнул по прямой линии носа и уставился в горящие золотыми сполохами глаза.

Эти золотые сполохи выжигали что-то в его мягком, тянущемся Шену навстречу нутре. Алу на миг подумалось, что, если бы взгляд мог выжечь на сердце клеймо обладания, на своем он бы с гордостью предпочел носить клеймо власти этого человека. Быть уверенным в своей принадлежности.

Только сейчас он до конца осознал, как важен был прошлый его ученический статус. Этот статус говорил: «Ты — мой». Пусть всего лишь ученик. Но ЕГО ученик.

Ал хотел бы вновь им стать. Но он прекрасно сознавал, что Шен ответит на такое заявление: что он должен нести ответственность за свои слова, что он сам разрушил этот их вид отношений и должен принять все последствия.

Поэтому Ал произнес:

— Разве ты сам не согласился исполнить мое желание, назвав меня другом?

Шен хохотнул, чем поставил Ала в тупик. Он пробормотал себе под нос:

— Неужели мое подсознание считает, что Ал мог бы так ответить? Я такой наивный?

И все же лежащий на траве и, видимо, никуда не собирающийся Ал ждал ответа, да Шену и самому было интересно узнать, куда может завести эта беседа.

— Это было до того, как ты узнал неприятную правду, — ответил он, глядя на бывшего ученика. — Судя по всему, тогда и закончилась наша «дружба».

— Я… был неправ.

Ал, наконец, поднялся с земли и встал перед ним, опустив голову. Шен потрясенно уставился на светлую макушку. Этот сон наяву стал походить на совсем уж розовые мечты. Ибо разве что в них Шен мог вообразить, что Ал вот так просто признает это, даже не проткнув сперва его мечом для надежности.

— Ты меня не проведешь, — фыркнул Шен.

Ал поднял голову и округлившимися глазами уставился на него.

— Я искренен! — с искренним возмущением воскликнул он.

Шен закусил губу, не зная, злиться ему или смеяться.

— Искренен, как же… — тихо пробормотал он. — Хотелось бы мне, чтобы Ал в самом деле так сказал.

Ал, боль которого чуть улеглась, когда подняла голову робкая надежда, обратил, наконец, внимание на странную оговорку.