Сначала я делаю неглубокий вдох, ощупывая границы новой реальности. Тело ноет, словно сутки таскался по лесам и полям: неприятно, но терпимо. Я осматриваю руки, ощупываю шею — никаких признаков магии. Тянусь к дару, и новая вспышка резью вгрызается в сердце, рвёт внутренности на части, но стоит только оставить Тень в покое, как боль отступает.

Вывод напрашивается очевидный: Луиза подчинила себе мой дар. Бред, и бред жуткий. Весь его опыт говорит лишь об одном: магия так не работает, пусть даже бы Луиза лично заразила меня Тенью, влив свою кровь мне в сердце. Если б усмирение чужого дара было возможным, он удержал бы Лию, не дал бы ей им воспользоваться, не дал бы убить Илону.

Не дал бы испугаться и сбежать к Катарине. И тогда, возможно, всего этого тоже не случилось бы.

С губ срывается печальный смешок. «Хоть себе-то не ври», — мелькает горькая мысль. Отто был прав. Старый друг не раз настаивал сказать Лие правду, но я всегда отмахивался. Я всё решил за неё, ведь мне лучше знать. Глупец.

Прошедшая неделя далась мне куда тяжелее, чем я могу позволить себе показать. Когда я узнал, что Лия сбежала, то первым порывом было поехать в императорский дворец и силой заставить её вернуться.

Я даже приказал оседлать лошадь, но остановился на последней ступени лестницы. Из головы не шли её давешние упрёки — и я отступил. Даже напряжённый разговор с бароном фон Армфельт прошёл легче, чем возвращение в свои покои в тот дождливый вечер. В ушах всё ещё набатом били её слова: «Лучше бы он оставил меня умирать».

Прислонившись спиной к сырым камням, закрываю глаза. Сейчас я могу думать только о ней, вспоминать только её. Мы знакомы всего два месяца, а такое чувство, что Лия была рядом всегда.

Я отталкивал её и вместе с тем восхищался. В ней как будто есть невидимый стержень, который не могут сломить ни смертельные опасности, ни магия, но ложь, которой я её окружил со дня первого нападения проклятого, надломила даже его.

Сегодня, когда мы остались вдвоём в тишине холла, я впервые заметил горечь в её глазах. Оправданий было недостаточно: Лия ждала совсем других слов. Знать бы ещё — каких?

От нестерпимого желания поцеловать её мягкие податливые губы пересыхает во рту. Хочется заключить её в объятия и никогда больше не отпускать, но именно эта эгоистичная потребность обладать ею привела меня сюда.

Обручальное кольцо по-прежнему во внутреннем кармане мундира. Я достаю его, бережно разворачиваю платок. Лунный свет, пробивающийся в узкое, забранное решёткой окно под самым потолком, отражается от граней бриллианта. Камень напоминает о нашей самой первой встрече. Я не хотел ехать в этот пансион и открывать выпускной бал, но Стефан настоял. «Может, найдёшь себе новую любовницу», — смеялся брат, но всё оказалось куда серьёзнее.