Сейчас, раскручивая воспоминания, словно клубок драгоценной пряжи, можно найти в себе силы признаться: я не хотел отпускать Лию не из опасений, что она раскроет его секрет, а потому что был очарован её бесстрашием. Она не презирала меня за владение Тенью, смело разговаривала со мной, не боялась прикасаться. А в тот вечер, когда пришла в спальню и осталась до утра, я впервые почувствовал себя цельным, словно разорванную Тенью душу скрепили воедино.

Так как же получилось, что всё рассыпалось прахом?

Конечно, я знаю ответ, вот только признание даётся с трудом.

Сколько раз Лия говорила: «Я не твоя собственность!» — и всё равно я считал себя вправе управлять ею, как марионеткой.

Так чем я отличаюсь от остальных магов Тени, относящихся с презрением к чужим жизням? Похоже, ничем. А теперь и вовсе бесполезен: без магии, без титула, запертый в темнице, я не сумею спасти даже себя, не говоря о зачарованном брате, пленённой матери и Сиории, оказавшейся в руках двух фанатичек.

Сжимаю кольцо в кулаке от бессильного гнева, нахлынувшего при воспоминании об упивавшейся моей беспомощностью Катарине. Там, в зале, куда-то исчезла тихая, скромная императрица и расцвела безумица, готовая отдать всю страну Луизе, жаждущей мести.

Сомнений в том, действительно ли та — наследница рода Адельбергов, не осталось, но как же я пропустил её, спрятавшуюся под самым носом?"

"Сколько раз им доводилось встречаться, Луиза всегда казалась мне бледной копией Илоны. Лично мы были знакомы мало, за ней не водилось компрометирующих слухов, она никогда не вступала в споры, не участвовала в интригах. Неприметная фрейлина неприметной императрицы. Так неужели и Илона была в девичестве не Фальк, а Адельберг?

Прижавшись затылком к ледяной стене, я хладнокровно перебираю воспоминания о бывшей любовнице, но ничего на ум не приходит.

Герцогиня владела Тенью куда менее уверенно, чем Льдом — это я заметил ещё в том заброшенном доме, где она пыталась убить Лию. Да и в чём смысл ждать столько времени, когда Илона могла подчинить меня в любой момент? Нет, что-то здесь не складывается.

Гремит засов, вырывая из тяжёлых мыслей. Я прячу кольцо обратно в карман, когда дверь со скрипом приоткрывается, и в камеру заходит Луиза.

Явилась-таки.

Она по-прежнему одета в светлое бальное платье, вот только теперь уже не кажется невинной, скромной фрейлиной.

— Как дела, ваше высочество? — с усмешкой спрашивает Луиза, ставя зажжённый фонарь на стол у стены. — Ох, простите, вы же теперь не высочество.

Её язвительный смех заполняет камеру, и я впервые жалею, что не могу использовать Тень по назначению.

— Не смотри на меня волком, Эмиль. Нам предстоит долгий разговор.

Луиза присаживается на край койки, с жадным интересом оглядывая меня с головы до ног.