Думаю: а с чего я решила, что он тут же бросится нас искать? С чего решила, что вообще бросится?

Какое-то время я следила за его жизнью. Мне важно было, чтобы он оказался на свободе. Потом — чтобы был жив и здоров. Это всё длилось до момента, когда я нашла в себе силы признаться: он меня не простит. И искать уже не будет. Ждать бессмысленно.

После этого следить стало слишком больно. А всё, что больно мне — плохо для Сафие. В последний раз я думала позвонить ему, когда дочке было полгода. Не смогла.

Поэтому не знаю, что с ним сейчас.

Может он здесь со своей девушкой, а то и новой женой? Может у него есть семья и ребенок в ней?

Ужасно, но раньше эта перспектива меня убивала, а сейчас дарит подобие надежды. Я больше всего хочу, чтобы он не влез в нашу хрупкую реальность. В нашу маленькую семью.

— А сколько тебе, ханым? — спрашиваю неправдоподобно бодро, смотря на собственную дочь. Она хмурится, упирает руки в бока. Подозревает меня вряд ли во лжи, скорее в бреде.

— Скоро будет пять. — Сообщает, а я стучу себя по лбу.

— Ну точно же! А я сказала три? Вот глупая! — Качаю головой и цокаю языком, продолжая собирать наши вещи.

— Мам, а мы куда? — Сафие подползает к горе с одеждой. Тоже вытаскивает оттуда свое платье. Стряхивает его, начинает складывать.

Помощница моя. Заюшка.

Я люблю ее сильнее всего в этом мире. Я каждое утро и каждый вечер благодарю за нее Аллаха. А ещё я очень благодарна за нее Айдару. Только не надо нас больше трогать. Я помню, в насколько опасном мире он живет. Я не дам втянуть в это своего ребенка.

— Красиво? — сложив платье, Сафие спрашивает. Я киваю и улыбаюсь.

Бережно кладу его на свою стопку.

— Еще бери.

Она слушается с радостью. Высовывает кончик языка от усердия и берется за дело.

— Так куда, мам? Тебе не понравился Айдар-р-р?

Она задает сразу два вопроса, я даже не знаю, на какой ответить сложнее.

Айдар-р-р-р мне понравился очень. От него у меня по-прежнему перехватывает дыхание. Я, наверное, и в этом совсем глупая. Думала, разлюбила, а теперь…

Не знаю, как переживу это. Как опять приду в себя.

Но надо. Очень-очень надо как-то жить.

— Мы домой уже, Сафичка.

Дочка замирает и смотрит на меня удивленно. Разбивает своим взглядом сердце.

Так больно ее разочаровывать. Так больно, черт!

Я знаю, что обещала длинное путешествие. Знаю, что моя Сафичка слишком умная, чтобы не понять: все идет не по плану.

— Это потому что я потерялась? Ты меня наказываешь? — шепчет. Опускает ручки. Я несдержанно выдыхаю. Шагаю к ней и протягиваю свои навстречу.

Она встает — подхватываю."

"Моя крошка и правда уже совсем большая. Преимущественно ходит своими ногами. После сегодняшней погони от Айдара я нехило натрудила спину, теперь отзывается. Но я игнорирую боль. Качаю ее, улыбаюсь. Крутимся. Танцуем.