Отвлекаю, как могу, пока она не заулыбается.

Я никогда ее не наказываю.

Я ненавижу наказания.

— Нет. Я тебя не наказываю, кызым. Просто у меня срочные дела. Мы еще приедем. Я тебе обещаю. Я заработаю нам много-много денег и приедем!

Возвращаю дочку на кровать, она плюхается и снова берется за вещи.

У меня сердце до сих пор бьется бешено, но немного легчает. Мне кажется, Сафие поверила.

Раньше я думала, что дети в четыре с хвостиком не могут быть настолько сознательными. Но моя — очень.

Первые два года её жизни были сложными для меня в физическом и материальном плане. Ни о каком университете уже и речи не шло, конечно же. Нужно было зарабатывать, выкручиваться, применять себя. Мне кажется, тогда я жила в каком-то бреду. Сейчас тоже всё не безупречно, но я горжусь тем, что справилась, ни у кого ничего не попросив.

Ни отец, ни Айдар не поверили бы, что та Айлин на такое способна.

Правда Айдар и в предательство мое не верил. А я…

Почти ухаю на свое личное эмоциональное дно, когда лежащий на столике телефон вибрирует.

Я очень боюсь, что это снова Айдар, но нет. Сообщение от Лейляши.

Подруга — единственная, с кем я сохранила связь. И кто знает о Сафичке. У них с Азаматом подрастает сын — Болат. Как мы с Лейлой смеемся — наш будущий жених. Но это если дети захотят, конечно. Пока они даже не знакомы.

Читаю на экране:

«Ну что вы? Завтра дальше?»

Колеблюсь пару секунд, а потом понимаю, что не могу держать в себе. Мне нужно поделиться, а могу я только с ней.

«Я взяла билеты домой. Улетаем вечером»

Лейла читает и остается в чате. В шоке, наверное. И я так.

«Что-то случилось?»

«Да. Мы встретили Айдара»

Я уверена, это прочитать Лейла совсем не ожидала. Я смотрю на экран с надеждой, как будто подруга может успокоить меня одним своим сообщением. Но она его не пишет.

Набирает.

— Балам[3], никуда не иди, хорошо? — получив кивок от дочери и проверив, что номер закрыт, я закрываюсь в ванной и приваливаюсь спиной к стене.

Закрываю глаза, беру трубку.

Аллах, как же меня трясет! Как же трясет!

— Это не шутка, Ручеек? — Лейла спрашивает осторожно. Я хочу одновременно рассмеяться и расплакаться.

Закусываю губу и смотрю в потолок. Он не слишком четкий. Влага все же собирается в глазах.

Больно давлю зубами на кожу, а все равно не сдерживаю всхлип. Слишком волнительно.

Зато можно не отвечать. Лучше это была бы шутка.

— И что он? — подруга говорит тихо. В ней я уверена так же, как в себе. За пять лет она ни разу слова лишнего не проронила.

— Узнал. Сафичку узнал…

— Аллах… Вот это да-а-а…

Лейла качает головой. Мне становится еще страшнее. Как так можно было влипнуть? Просто как?

— А как так получилось?

— Она потерялась…

— Опять?

— Лейляш! Да не сыпь ты соль! — срываюсь. Тут же стыдно. Снова плохо…

— Прости, Ручеек. Прости. Говори.