Я даже не знаю, чего от него жду. Что хотела бы услышать. И хотела бы вообще? Всё кажется бессмысленным. Наш союз — обреченным. Какие он может дать гарантии? С чего он должен их давать?

Он всегда будет заигрываться. Я не потяну.

— Мне утром звонила Милана Миллер, — сообщаю, предварительно облив с головы до ног дерьмом. Он смотрит в ответ. Хмурится.

— Тебе не стоит с ними общаться.

— Я и не собиралась. Только она решила сообщить, что мой бывший муж активно взялся им мстить.

Тишина в ответ на мою реплику звучит очень красноречиво. Он не будет отрицать. Оправдываться. Увиливать. Всё так.

— А меня ты не хотел спросить, нужно ли мне… Это? Или планировал сказать про новую войну, когда я снова буду беременной от тебя?

И снова молчит. Конечно, не собирался.

Сдуваюсь воздушным шаром. Делаю несколько шагов к кровати.

Дергаю на себя подушку, Айдар встает.

— Айка, что ты делаешь? — Спрашивает, протягивая навстречу руку, я выставляю «стопом» свою. Снова просыпается животный страх перед его прикосновениями.

— Посплю с Сафие. Утром… Начну собираться.

— Куда?

Залегшая между мужских бровей складка ни черта не отзывается стыдом. Сначала растоптать мою жизнь, а потом волноваться. Это так…

Лучше бы я не трезвела, наверное. И вещи своими именами не называла. Ебет-то он всегда с любовью, разве этого мало?

— Ты прав, мне некуда. — Признаюсь, голос, кажется, пересох и трещит. Хотя в горле влажно. И в глазах.

Хмурюсь, прокашливаюсь. Не помогает.

— Айка, пожалуйста, не горячись.

Вслед за одной рукой Айдар выставляет вторую. Пытается меня успокоить. Но сейчас это выглядит, как будто гасит огромный пожар детской лейкой.

Мотаю головой. Хочу сбежать.

Пересекаю спальню и все же глупо хлопаю дверью. Меня ведет. Я путаюсь. Теряюсь.

Хотела к Сафие, но понимаю, что нельзя. Сейчас слезы будут, она их видеть не должна.

В гостевую… Тоже нагло.

Кто я здесь? Гостья. А вместо благодарности — недовольство и требования. Сама определяю, где жить, людей приглашаю, истерики опять же…

Возвращается ощущение необходимости сжать зубы, собраться, взвалить на плечи все, что сбросила, ослабев. И вместе с ним — отчаянье. Я не смогу… Но и с ним не могу. Таким.

Захожу в гостиную и плюхаюсь на диван.

Сворачиваюсь клубком, вжимаюсь лбом в обивку. Жмурюсь, прячусь в руках. Всё повторяется. Меня затягивает.

Вокруг — запреты, ограничения, страхи. Мое мнение — пыль. Ему всё равно, готова ли я к новой игре.

По звукам слышу, что Айдар не оставил меня в покое, хотя черт… Я бы очень этого хотела.

Сначала он стоит в дверном проеме, слушает, как тихо плачу, потом шагает к дивану.

Не надо, Аллах… Не трогай ты меня, пожалуйста…"

"Он приседает на корточки. Ладонь прижимается к моей спине. Мне кажется, даже сквозь ребра слышно, как бьется сердце.