Да что-угодно. Уверена: залеплю пощечину — стерпит. А я не хочу скатываться, но и сдержаться дико сложно.

Ответить не успеваю, Айдар сам спрашивает о том, что волнует его в первую очередь. Вполне ожидаемый вопрос:

— Что он тебе сказал, Айка? — вызывает у меня сначала улыбку, потом даже смех.

— Думаешь, снова предложил тебя подставить? Я вышла из игры, Айдар. — Стряхиваю руки. — Можешь не бояться. В конце концов, сейчас ты — отец моей дочери. И она об этом знает. Бегать к тебе в тюрьму на свиданки я ей не желаю."

"Ужасные слова чернят мою душу и кривят лицо Айдару. Он выдерживает. Впитывает. Так же, как я в свое время впитывала его черноту. Только легче не становится. Ему, наверное, тогда тоже не легчало.

— Я не боюсь, что ты меня подставишь. Знаю, что не станешь, — это должно было бы отозваться в сердце. Помочь оттаять. Но мне только горше. Сейчас знаешь, а раньше что мешало? Нельзя было это понять, прежде чем сломал меня?

Смотрю на него. Руки подрагивают. В груди тоже вибрация. Мне это все не нравится, но успокоиться я не могу.

Он спрашивал, насколько сильно я его ненавижу. Сейчас — на максимум. Чувствую его слабость. Готова ею пользоваться.

— Просто хочу понять, что он тебе наплел.

— Сказал, что скучает по вашей дружбе. А ты ему даже руки не подашь, — качаю головой с сарказмом. Цокаю. — Как будто кому-то еще есть дело до твоих тупорылых принципов.

Выплевываю абсолютно лишнее оскорбление. Кружу взглядом по комнате. Руки требуют действия. Не хочу казаться идиоткой. Только чем себя занять — не нахожу. Остаюсь на месте. Хватаю телефон. Листаю его бессмысленно. Тебе никто не пишет, Айка. Никому ты не нужна. Что ты там ищешь-то?

Нужно всего лишь вытолкнуть из себя: «я хочу побыть наедине. Пожалуйста. Мне плохо», но я не могу. Тем более, ясно, что одну он меня не оставит. Вместо этого вскидываю взгляд и спрашиваю:

— А ты ему что сказал?

— Что если подойдет к тебе еще раз — ноги переломаю.

Айдар отвечает так ровно и без раздумий, что я не сомневаюсь, — чистую правду. Снова невпопад улыбаюсь. Потом кусаю нижнюю губу. До боли. В потолок смотрю.

Злость преображается в боль. Боль будит усталость. Тянет в трясину. Не хочу.

— Это какое-то новое правило? С преимуществами нашего нового возможного союза ты меня ознакомил, спасибо. Я впечатлена твоей щедростью. А можно сразу узнать и об ограничениях? За что ноги ты переломаешь мне?

Это слишком жестоко даже для него. Луплю нещадно. Он выдерживает. Замирает ненадолго. Даже не злится. Просто смотрит в одну точку в стороне от меня. Кажется, что и не дышит. Дает жалам проникнуть максимально глубоко. Потом снова в лицо.

— Ты в безопасности, Айлин.

— Может и расписку напишешь? Только куда я ее потом приложу?

На мою жестокую иронию Айдар не отвечает. Сердце отбивает сумасшедшую чечетку.