"

"— Это и мой дом! Здесь мои дети, — его рык заглушает музыку.

Испуганно смотрю наверх. Нет, там тихо. Во всяком случае, пока…

— Ты гонишь меня, потому что придет он? Твой новый хахаль? — резко и с шумом выдыхает. — Стол накрыт на четверых. Он придет, да? Отвечай! — хватает меня за руку и рывком дергает к себе.

Вздрагиваю. Никогда не видела его таким… Нужно срочно выпроводить его, пока дочки не застали любимого отца в таком состоянии.

— Марк, пожалуйста… — умудряюсь вывернуться из его захвата и, отступив на шаг, в молитвенном жесте прижимаю руки к груди, — Давай не сейчас, не сегодня. Завтра приходи с подарками, аккуратным и… трезвым. Не порти праздник мне и девочкам. Прошу тебя!

— Я сказал, это мой дом! — в каком-то зверином прыжке он летит на меня

Пытаясь увернуться, я поскальзываюсь на остатках разбросанного кекса. Пытаюсь удержаться, схватившись за угол стола, но рука соскальзывает и под тяжестью его тела падаю вниз. Смахиваю с холодильника керамические магниты, привезенные из наших совместных поездок. Которые были когда-то давно, в другой жизни.

А сейчас мне в лицо дышит перегаром чужой и опустившийся мужик. И это уже настоящее.

53. Преступление и наказание

— Здесь мои дети… — носом ведет по моей шее, — Как же я соскучился…

Его слова доносятся сквозь плотную вату, в глазах темнеет. Сквозь пелену вижу красно-белое пятно, которое возникает над бледным лицом Марка.

— Убрал от нее руки! — рычит кто-то. — И Марк, поднятый за шкирку сильной рукой, отлетает в сторону.

Не могу дышать, горло скованно спазмом.

С трудом проглатываю мерзкий комок тошноты. Моргаю, прогоняя проклятый туман.

Картина, которая открывается моим глазам больше напоминает какой-то сюр. Моего бывшего мужа, прижимая за грудки к стене, крепко держит… Дед Мороз. Настоящий. В красном кафтане, с бородой. Уделал Марка, даже не снимая нарядных варежек.

Тяжелый серебристый посох стоит рядом, и Марк, хрипя, пытается дотянуться до него.

Опираясь за стол и придерживая голову рукой поднимаюсь. Перед глазами мелькают черные мушки. Ноги слабо слушаются, но я делаю пару шагов вперед и рукой выбиваю посох, который с грохотом падает на пол, сбивая пару тарелок.

Музыка, хрипы Марка, звон стекла — все это смешивается в чудовищную какофонию звуков. Я сползаю на корточки и обхватываю голову руками.

— Мам, мы готовы! — звонкие голоса и топот сверху, как вишенка на торте. Чтобы окончательно свести меня с ума.

Не могу найти в себе силы встать, чтобы не пугать дочек.

— А вот и они… Мои красавицы, — ухающим голосом кричит Дед Мороз, и отшвырнув в сторону Марка, выходит им навстречу под оглушающие визги и вопли.

Я пододвигаю к себе брошенный посох, и, опираясь на него, с трудом встаю на ноги. Висну на серебристой палке, как старая ведьма.