Степан протиснулся в дверь, чуть не задев вполне достойную грудь Инги Арнольдовны, туго обхваченную дорогой водолазкой. Забавляясь, он как бы даже немного замешкался в дверях, чувствуя эту грудь в двух сантиметрах от своей рубахи.

Интересно, если ущипнуть ее за зад, что она будет делать?

Подпрыгнет, завопит, позовет охрану, вызовет милицию?

— Хотите чаю или кофе? — как ни в чем не бывало спросила учительница его сына, которую он только что так… осязаемо мечтал ущипнуть за зад.

— Нет, — отказался он. Ему было смешно и немножко неловко. — Спасибо. Если вы не против, я хотел бы выслушать ваши претензии. У меня времени совсем нет.

Она взглянула на него своими яркими глазами, задержала взгляд и отвернулась. Сухо щелкнула кофеварка, в комнатке остро и привычно запахло кофе.

— Иван очень славный мальчик, — начала она, и Степан посмотрел на ее губы. У нее был выразительный маленький рот, который произносил слова правильно и приятно. Так умеют говорить только прибалты. — Он немного не уверен в себе, но вы, наверное, это и сами знаете…

— Да как вам сказать… — пробормотал Степан. — Я передумал. Налейте мне кофе. — И добавил, решив быть вежливым: — Пожалуйста.

Она налила ему кофе.

— Сахар?

— Нет, — сказал Степан, — не нужно. Так почему вы хотите отчислить моего славного, неуверенного в себе мальчика?

Она прошлась по комнате и села в некотором отдалении от него. Взору Степана снова открылись щиколотки, которые он моментально стал добросовестно рассматривать.

— Павел Андреевич, — сказала она негромко, — конечно, я не собираюсь его отчислять. Я сказала это просто так, чтобы… заманить вас в школу. Мы не отчисляем детей, как вы совершенно правильно заметили.

— А если я сейчас допью кофе, встану, пойду к директору и расскажу ему, как вы угрожали моему сыну, вас не отчислят из этой школы? — спросил Степан лениво. — А, Инга Арнольдовна?"

"Несмотря на грудь и щиколотки, несмотря на яркие глаза и красивый рот, несмотря на тонкую талию, обтягивающую водолазку и блестящие волосы, он совершенно не собирался прощать ей вчерашний разговор по телефону и свои сегодняшние метания на работе, чтобы вовремя уехать, а потом в переулке в поисках места для машины. Все-таки он был бизнесмен и начальник, а она — как там ее по имени? — училка в средней школе.

Она поставила чашку. Чашка звякнула о блюдце.

— Как вам угодно, — сказала Инга Арнольдовна холодно. — Вы хотите прямо сейчас отправиться к директору?

Степан молчал, рассматривая на стенах детские рисунки. Некоторые были очень даже ничего, особенно вон та лошадь на летнем лугу. И горы, на вершинах которых лежит снег. И пальмы на берегу океана. Это, очевидно, рисовал кто-то из старшеклассников.