Всю дорогу они молчали, только уже в Москве Степан попросил, не открывая глаз:

— Ты все-таки вернись в Сафоново, Черный! Возьми мою машину. Посмотри, что там к чему. Деньги есть, чтоб ментам заплатить?

Чернов покосился на него.

— Конечно, вернусь. Ты не переживай, Паш, — добавил он, подумав, — самое главное, что все уже закончилось…

В окнах его квартиры горел свет, и Степан вдруг подумал, что еще совсем не поздно, особенно для субботнего вечера.

Сколько там? Полдвенадцатого?

— Давай я тебя до квартиры доведу, — предложил Чернов. — Машину я утром пригоню. И больше ключи от нее никому не давай, а то на ней еще кого-нибудь укокошат и скажут, что это ты!

— Пошел ты, Черный!..

В квартиру он поднялся сам. Не хватало еще в завершение этого чудного дня устроить сцену на лестничной площадке в присутствии Чернова. Степан был совершенно уверен, что сцена непременно состоится: он приехал среди ночи и в несколько причудливом виде — с разбитым лицом, в разодранной рубахе, обильно политой кровью.

Черт знает что!

На шум ключа, поворачивающегося в замке, в коридор выглянула встревоженная Ингеборга с книжкой в руке. И вытаращила глаза.

— Паша?!

— Послушай, — сказал он торопливо, — я знаю, что все это нужно делать не так, но все-таки выходи за меня замуж, а? И черт с ними, с розами, и номером для молодоженов! А?

Она швырнула книгу на пол и осторожно подошла поближе, как пловец, который все еще не уверен, стоит лезть в воду или не стоит. Лицо у нее дрогнуло.

— С каким номером для молодоженов, Паша?

— С таким, — выговорил он, чувствуя, как плохо шевелятся разбитые губы, — выходи за меня замуж. Пожалуйста.

Она подошла к нему совсем близко и неуверенно обняла за шею. Он прислонился щекой к ее макушке и закрыл глаза.

— У меня есть условие, — вдруг сказала она, и он открыл глаза.

Все, что угодно.

Он был готов на любые условия.

— Я за тебя выйду, Паша, только если ты не станешь приставать ко мне со сменой фамилии. «Ингеборга Степанова» звучит как-то странно, правда?

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем именно она говорит. А когда он понял, оказалось, что сегодня — самый лучший день в его жизни.

— Ладно, — решил он и крепко прижал ее к себе, — черт с ней, с фамилией!"