Почти никогда она не называла Ивана по имени. — А я уже вино купила и из ванны целый день не вылезаю… Я же все отлично знаю, какие Степочка запахи любит, какие трусики… Приезжай, дорогой!..

— У тебя что, на сегодняшний вечер нет партнера для спаривания? — спросил Степан грубо, но Леночка нисколько не обиделась.

— Но ты же мой самый старый, мой самый постоянный партнер, Степа! Приезжай, я жду! — И прежде чем она положила трубку, Степан услышал ее удовлетворенный смешок, из которого явствовало, что у нее нет никаких сомнений в том, что он уже в полной боевой готовности и от нетерпения и предвкушения встречи вовсю бьет копытом.

Ему очень хотелось что-нибудь швырнуть или разбить, и поэтому он с преувеличенной осторожностью пристроил на край стола трубку мобильного телефона. Если он ее сейчас кинет в стену, придется ехать за новым, а у него нет на это времени. У него труп в котловане, и Ивана отчисляют из школы.

В дверь осторожно поскреблись.

— Можно?

Зашла Саша с подносом в руках. На подносе вкусно дымился чай и горкой лежали какие-то аппетитные бутерброды.

Конечно, она слышала, как он спрашивал Леночку про спаривание…

— Я сама заварила, — объяснила Саша свое появление. — Зина… плохо себя чувствует.

— Зина в курином обмороке пребывает, — просунув в дверь длинный нос, уточнил Чернов. Все ясно. Они слышали разговор и теперь пытались его утешать. Дураки. — Она в куриный обморок погрузилась сразу после отъезда Эркюля Пуаро. И до сих пор в нем.

— Саш, — сказал Степан холодно, — ты уже полчаса назад должна была в Москву уехать. Что происходит? Или я уже не начальник?

— Мне нужно было позвонить, — объяснила Саша туманно. — Кроме того, ты же чай просил.

— Чай ты мне уже дала! — рявкнул Степан. — Хватит дурака валять! Давайте уже немного поработаем.

Проводив глазами Сашу, выскочившую из кабинета так, как будто она решила поставить рекорд в беге с препятствиями, Чернов проговорил тихо:

— Зря ты так, Степан. Не только Зина не в себе, она тоже. Не видишь, что ли?

— И я не в себе! А ты что, в себе?! Где Белов?

— Уехал на Профсоюзную, — ответил Чернов холодно. — А я сейчас на склад поеду.

— Валяй!

Чернов с грустью посмотрел на Степана. Глядя в окно, за которым жизнерадостно сиял апрель, Степан сопел и шумно прихлебывал из кружки чай.

— Ты бы с Петровичем потолковал за жизнь, — сказал Чернов напоследок, — его Пуаро тоже долго мучил, все какие-то вопросы задавал.

— Ладно, поговорю, — ответил Степан, не оборачиваясь."

"Чернов еще постоял секунду, понимая, что сейчас не время поверять Степану собственные опасения относительно Сашиного беспокойства. Кроме того, он хотел еще раз все обдумать, хотя обдумывать было особенно нечего. Потом он вышел, притворив за собой скрипучую дверцу, и хмуро зашагал к машине.