Почему-то ее речь произвела на всю компанию большое впечатление. Они смотрели на нее и молчали.

Может, она сказала какую-то глупость? Или позволила себе лишнее? Или все дело в том, что они «свои», а она «чужая»?

— Инга Арнольдовна, а вы мне покажете, как нужно есть палочками? — вмешался Иван. — И мне правда можно снять кроссовки?

— Кроссовки нужно снять обязательно, — ровно сказала Ингеборга. Ей было очень неловко, — и есть палочками я тебя научу. В этом нет ничего сложного.

— Значит, — Степан опять подцепил ее руку. Ему хотелось подержать ее за руку так, чтобы все это видели, — что мы имеем? Мертвого Муркина, который шантажировал Сашку и кого-то еще, о ком знал Петрович и собирался мне рассказать. Петровича, который умер предположительно от сердечного приступа, так ничего и не рассказав. Зато из его сообщения явствует, что Леонид Гаврилин тоже каким-то боком нас касается. Вроде он совсем ни при чем, а оказывается, при чем. Сашка была в ночь на семнадцатое в Сафоново и видела мою машину. Утром семнадцатого Черный подобрал в котловане мою зажигалку, про которую вспомнил только сейчас. Из всего этого следует, что Муркин шантажировал меня, и я его убил. Правильно?

— А тот, второй зам? — спросила Ингеборга, напряженно ловившая каждое слово. — Ну, которого сбила машина. Или имеется в виду, что его тоже сбил ты?"

"— Нет, — сказал Степан мрачно и вытащил пальцы из кулачка Ингеборги, — его сбил не я. Его пыталась убить его собственная жена, которая застукала, что он ездит к любовнице. Это менты сказали. Она к ним сама пришла.

— Господи Боже мой, — пробормотала Ингеборга, — ужас какой.

Все помолчали, как на поминках.

— Каким-то образом нужно точно установить, моя машина была той ночью в котловане или не моя, — наконец сказал Степан, — и если моя, то кто на ней ездил.

— Кто только на ней не ездит! — подала голос Саша. — Как это можно установить, когда столько времени прошло?

— Не знаю, — буркнул Степан, — понятия не имею.

— А зажигалка? Как она в котлован попала? Когда ты ее все-таки потерял?

— А черт ее знает. Я их всегда теряю, эти зажигалки. Я каждый день сигареты покупаю и новую зажигалку.

Ингеборга быстро на него посмотрела. Она еще мало знала его, но, даже зная его совсем мало, она очень отчетливо расслышала в его голосе фальшь. Он явно не хотел сообщать о чем-то своему заму и драгоценной подруге.

— Я должен подумать, — сказал Степан, отвернулся и стал рассматривать рыбок в аквариуме, — Черный, оставь мне зажигалку. Может, я чего дельное вспомню. Только я еще раз хочу сказать, ребята, — я Муркина не убивал. И Петровича тоже.

— С чего ты решил, что Петровича… Петрович же от сердца умер!

— Да, — согласился Степан, — от сердца.

Им было неловко друг с другом, и это было ужасно.