А эту?..

— Я не знаю, — сказал Степан ровно, — понятия не имею.

— Он понятия не имеет! — раздраженно повторил Чернов. — А кто имеет, Паша? Это тебе не шутки — вещественное доказательство на месте преступления! Наш капитан Никоненко от счастья бы умер, если бы эту зажигалку в котловане нашел.

— Ну и умер бы! Только я все равно не знаю, где, когда и как я ее потерял! А в котловане я в ту ночь не был! Я дома спал.

— Тебя кто-то подставить хочет, Павлик, — сказала Саша осторожно, — как же ты не понимаешь! И машина, и зажигалка. Все одно к одному.

— Я не понимаю, — повторил Степан упрямо, — подставить можно, только если в этом есть какой-то резон. Какой резон в том, чтобы подставить меня? Посадить меня в кутузку, чтобы завладеть моей квартирой? Движимым и недвижимым имуществом? Машиной? Ребенком? И кто станет меня подставлять? Злые люди? Конкуренты, которым самим охота в Сафоново супермаркет построить?!

Ингеборга протянула под столом руку и стиснула джинсовое Степаново колено. Он моментально сжал ее руку горячей медвежьей лапой, вытащил из-под стола и положил на скатерть. Саша с Черновым как по команде уставились на их сцепленные пальцы.

— Но мы ведь так и не узнали, кто платит Гаврилину за митинги протеста, — пробормотал Чернов, глядя на руку шефа, которая держала тоненькие бледненькие аристократичные пальчики учительницы, — может, и вправду конкуренты.

— Ты, Черный, больше на Маринину налегай. Тебе еще не то покажется. Какие, блин, конкуренты? Сицилийская мафия? Неуловимая банда Сеньки Тузика? Ты когда-нибудь от кого-нибудь слыхал про них, кроме как по НТВ?! Или ты думаешь, на наше с тобой теплое место очередь из желающих стоит? Что-то я никого не видал!

— Паша! — осторожно позвала Ингеборга.

— Ты когда последний раз в субботу на работе не был, помнишь? А домой ты когда раньше десяти приезжал? В Большой театр в культпоход ходил когда? В десятом классе? Зато что ни день — то вагоны на станции задерживают., то сваи хреновые заколотили, то окна на Профсоюзной побили, то Муркина укокошили, то Белова пополам переехали, а ты знай себе разгребай! Вот жизнь. «Баунти», блин! Сплошное райское наслаждение!

— Паш, ты о чем? — спросил Чернов весело. — Куда-то тебя совсем не туда понесло!

— Да никуда меня не понесло! Понесло! Ни у кого нет никакого резона подводить меня под монастырь. Я никому не нужен. Я не Березовский с Гусинским, главная развлекуха державы!

— Значит, — вдруг твердо сказала Ингеборга, и все опять на нее посмотрели, — дело в чем-то другом. Ты просто не хочешь признать факты. Это очень понятно, потому что они тебе не нравятся. Но тебе придется их признать и сделать из них какие-то выводы. У тебя нет другого выхода, Паша. — И она ободряюще улыбнулась.