— Пап, давай снежками бросаться!"

"Степан воспринял эту идею с неожиданным воодушевлением. Он не знал, что скажет Ингеборге, если хотя бы на минуту останется с ней наедине.

Она посмотрела в его замшевую спину, независимо пожала плечами и закурила сигарету.

Чего бы он ни напридумывал на этот раз, это его проблемы, так сказала она себе. Он или справится с ними молча, или поделится с ней, или они разрешатся сами собой. Она не станет приставать, выясняя, в чем дело. Уж на это-то ее прибалтийского здравого смысла вполне должно хватить.

Когда они добрались до ресторана, Иван был мокрым с ног до головы и таким же счастливым.

— Вы не сердитесь, Инга Арнольдовна? — заскулил он, подбегая. — Мне папа велел у вас спросить, не сердитесь ли вы?

— Вовсе нет, — ответила Ингеборга немножко слишком любезно, хотя Иван ровным счетом ни в чем не был виноват. Но даже прибалтийское терпение было не бесконечным. — А ноги у тебя такие же мокрые, как и все остальные части тела?

Иван так горячо стал уверять ее, что ноги у него совершенно сухие, что она моментально убедилась в своей правоте.

— Понятно, — перевела она Иванов скулеж, — значит, когда сядем за стол, ты под столом кроссовки снимешь и будешь сидеть без них.

— А так разве можно? — спросил Иван.

— Нет, но другого выхода я не вижу. Если только ты не согласишься сейчас же отправиться домой.

— Не-ет, — прогудел Иван и осторожно взял ее за руку.

Ингеборга посмотрела на тоненькую ручку-прутик в своей руке, и ей стало грустно.

В ресторанчике ничего не изменилось — так же раскачивались разноцветные фонари на липах, иероглифы, намалеванные на досках шли сверху вниз, провожая посетителя по крутой лесенке, щекастый мандарин при входе был так же сладостно приветлив, и девушка в красном кимоно с золотыми драконами и синими стрелами вместо глаз кланялась все с той же, почти китайской грацией.

Иван, вытащив ручку-прутик, промчался вперед, в сумеречное и пахучее тепло ресторана, а Ингеборга сказала в спину Павла Степанова:

— Зачем ты позволил ему так вымокнуть? Он же не понимает, что у тебя такое… своеобразное настроение!

Он покосился на нее и ничего не сказал.

— Пап, я здесь! Инга Арнольдовна, а помните, мы тут с вами встретились, еще когда вы со мной не занимались? Помните?! У нас опять хороший стол, прямо рядом с рыбами! Инга Арнольдовна, а вы умеете есть палочками?

— У вас телефон звонит, Павел Андреевич, — сказала Ингеборга негромко, — вы что, не слышите?

Он не слышал. Он вообще забыл про то, что у него есть телефон.

Он вынул телефон из кармана и посмотрел на него с недоумением, как будто не вполне понимал, что именно должен с ним сделать. Телефон звонил у него в руке, и — странное дело! — Иван не обращал на него никакого внимания.

— Да!

— Паш, это я.