На женщине был тот же сиреневый спортивный костюм, но в этот раз без пятен.

Я достал кофе и сказал громко, чтобы и остальные оптовики слышали:

— Смотрите, что у меня есть. Кофе. Натуральный молотый. Высший сорт!

Женщина заинтересовалась.

— И почем же?

— Пятнадцать.

Ее муж в зеленом «москвиче» присвистнул. Огоньки в глазах торговки угасли.

— Ничего себе!

— Вы же знаете, сколько он стоит на самом деле. И такого качественного больше нигде нет… Удачной вам торговли!

— И тебе, мальчик. Приходи завтра вечером, отдам товар вполцены.

— Спасибо за предложение! Подумаю.

Я побежал дальше. Предложил кофе тетке с джинсами, девушке с трусами, усатому мужику с купальниками. Тот попытался сбить цену, мы торговались до хрипоты, в итоге кофе ушел по тринадцать тысяч девятьсот. И больше никто у меня ничего не купил.

От отчаянья я заглянул к мясникам в крытую часть рынка, и мне повезло: я продал две упаковки по четырнадцать, вышел и чуть ли не носом столкнулся с валютчиком Павлом, стоявшем на своем месте. Он меня узнал и воскликнул:

— Привет, тезка! Что-то ты совсем пропал. Как твое ничего?

— Да вот отец в Ростов мотнулся, — соврал я, — привез крутой кофе. Пытаюсь продать.

— Покажи, — ожидаемо заинтересовался он, взял пачку, повертел в руках.

— Не контрафакт?

— У меня открытый есть. Дать попробовать?

— Хм. Конечно. Похоже, и правда нормальный.

Валютчик сыпанул кофе на руку, слизнул, разжевал.

— Сколько хочешь?

— Отец сказал по пятнарику продавать, — прищурился я.

Валютчик потер подбородок, что-то прикинул.

— У тебя много? Я бы штук несколько забрал, но не по такой цене.

— На перепродажу? — смекнул я. — Такой по двадцатке загоняют.

— Ну и прохаванный ты пацан! — восхитился тезка. — По десятке отдашь?

— Смеешься?! — возмутился я совершенно искренне. — Четырнадцать.

— Одиннадцать.

— Тринадцать пятьсот и не дешевле!

Сторговались на двенадцати за пять штук. Павел отсчитал мне шестьдесят два доллара по курсу и попросил принести еще партию через пару дней. Я рванул к Наташке, не считая прибыль даже в уме, будто кто-то мог подслушать мысли. Дома посмотрим. Две пачки остались, и фиг с ними. Если просекут, что я с деньгами, запросто могут средь бела дня проломить головы нам обоим.

— Уходим. — Я взял сестру под руку и повел на остановку.

— Что опять? — заозиралась она.

— Почти все продал. Валим.

Взгляд остановился на «жигулях» с шашечками. При мысли о том, как мы сейчас вместо того, чтобы толкаться на остановке, усядемся в машину, пусть это всего лишь «жулька», и расслабимся наконец, тело словно налилось свинцом и отказалось идти.

Вот бы сейчас…

— До Николаевки сколько? — спросил я у таксиста, не удержался.